Закалка клинка
Шрифт:
– Конечно. – Юноша вздохнул. – Думаю, мне пора идти собираться. Ты взял для меня лошадь? Я свою продал.
– И две запасных, – ответил Журрай. – Нельзя терять времени.
– Отлично. Жди меня, я скоро вернусь.
Темрай оставил пришельца в темноте и вошел в гостиницу. Странно, в этой огромной каменной повозке без колес, которая никогда никуда не ездила и не поедет, где нужно платить деньги просто за привилегию в ней находиться, он чувствовал себя почти как дома. Варвар вдыхал аромат свежевыпеченного хлеба и смотрел, как женщины накрывают на стол. Несколько мужчин, его друзей, оторвались
В большом горшке хозяйка помешивала суп, время от времени пробуя его при помощи деревянной ложки с длинной ручкой и добавляя различные травы, при этом вид у нее становился ужасно важным. Заметив юношу, она улыбнулась и сказала, что ужин не задержится.
– По правде сказать, – произнес Темрай, я хочу расплатиться.
– Вы уезжаете? – Казалось, женщина была опечалена. – Ну почему же? Что-то не так?
– У меня умер отец.
– О, я сожалею. Он был болен?
– Да, – кивнул Темрай, – мне лучше выехать как можно скорее.
Хозяйка отложила ложку.
– Думаю, ваша мать будет рада увидеть вас.
– Она умерла, когда я был маленьким.
– Печально. Значит, вы теперь глава семьи.
– Похоже, что так.
– Большая семья?
– Очень большая. Простите, но мне действительно нужно идти. Сколько я вам должен?
Женщина покачала головой.
– Ничего. С последней платы прошло только два дня. Забудьте об этом. Собрать вам еды в дорогу?
Темрай вежливо отказался – Хозяйка продолжала настаивать. В конце концов, чтобы освободиться, молодой человек согласился взять полбулки, немного копченого мяса и два яблока.
– С вами было приятно иметь дело, – сказала женщина, протягивая корзину, закрытую чистым холщовым полотном. – Обязательно заходите, если когда-нибудь снова окажетесь в городе.
– Может быть, я вернусь довольно скоро, – ответил Темрай. – Очень скоро.
– Буду рада видеть вас. Счастливого пути.
– Спасибо, спасибо за все.
Чувствуя себя убийцей, Темрай наспех собрал свои скромные пожитки и исчез, ни с кем не прощаясь.
«Прошу вас, – молил он, – уезжайте, как только на востоке покажутся первые клубы пыли, уезжайте прежде чем начнется паника, я не хочу причинять вам боль, но я…»
– Ты готов? – спросил Журрай, передавая ему поводья высокого чистокровного жеребца.
– Готов, – ответил Темрай.
– Ах да, почти забыл, ты узнал то, зачем приехал?
– Да.
– Хорошо, – хмыкнул Журрай. – Когда в следующий раз окажешься здесь, местечко будет выглядеть по другому.
Темрай отчаянно стиснул зубы.
– Надеюсь.
Вскочив в седла – какое удивительное чувство, вновь оказаться верхом! – они медленно поехали вдоль городских улиц, опасаясь лишь за копыта своих лошадей из-за многочисленных канав и рытвин. В городе редко можно было наблюдать всадников, поэтому прохожие не торопились уступать дорогу. Темрай чувствовал себя довольно глупо, возвышаясь над своими согражданами (хотя нет, уже нет), как какой-нибудь благородный рыцарь, принимающий участие в торжественной процессии; его высокий тонконогий жеребец нетерпеливо бил копытом и мотал головой, вынужденный плестись
Уже показались ворота, когда из таверны неожиданно вышел мужчина и, не глядя по сторонам, нетвердой походкой пошел прямо в направлении коня Темрая. Всадник резко натянул поводья, пытаясь унести жеребца вправо: этого оказалось достаточно, чтобы уберечь пьяного от серьезного увечья, но мысок сапога Темрая (обитого железом, естественно, – вынужденная предосторожность для тех, кто проводит свою жизнь в местах, где бесчисленное множество тяжелых вещей только и ждет возможности обрушиться на ничем не защищенные пальцы ног) ударил его в голову, от чего тот рухнул на мостовую.
Юноша вскрикнул и соскользнул с коня, перебросив поводья Журраю.
– С вами все в порядке?
Мужчина почесал голову.
– Спасибо, нет. Почему вы не смотрите, куда прет ваша чертова лошадь? – пробурчал он.
Язык пьяного слегка заплетался, слова звучали нарочито вызывающе: человек находился в том самом состоянии, в каком происходила большая часть драк в городе. Темрай вежливо извинился и помог ему подняться, отряхивая с плаща грязь и навоз. Затем протянул пьяному плоский сверток, украшенный массивным отпечатком копыта.
– Деревенщина! – вскричал пьяный. Посмотри, что ты сделал с моей вывеской! Ну, давай взгляни на это!
Свет, заливавший мостовую из двери таверны, упал на великолепный новый портрет, очень впечатляющий, за исключением того, что на месте лица находилась аккуратная дыра в форме подковы. Темрай заметил, как рука мужчины дернулась к поясу, туда, где обычно весит меч. По счастью его там не оказалось.
– Это ужасно – пробормотал юноша, – мне очень жаль. Прошу вас, позвольте возместить вам ущерб.
– Конечно, возместишь, куда ты денешься, – зло ворчал пьяный. – Ты возместишь еще и потерю заработка, физические и моральные страдания, а также беспечное обращение с лошадью в общественном месте.
Это, по мнению всадника, было уже некоторым преувеличением принимая во внимание то, что пьяный сам полез под лошадь, однако внушительность вывески, юридическая терминология и инстинктивное движение руки пострадавшего к поясу произвели на Темрая должное впечатление. Ему вовсе не хотелось ввязываться в драку с профессиональным адвокатом, даже если тот был в стельку пьяным.
– Сколько я вам должен? – спросил он торопливо. Пьяный с любопытством изучал лицо варвара, его отупевший мозг безуспешно пытался интерпретировать ускользающие из памяти образы.
– Ты, – сказал он наконец, – ты парень с равнин, работаешь в арсенале.
– Совершенно верно, – ответил Темрай. В отличие от собеседника он быстро вспомнил, где и при каких обстоятельствах они встречались. – Вы заходили сегодня днем и тут же ушли.
Мужчина кивнул, и Темрай с облегчением понял, что опасность миновала. Перепивший адвокат мог проткнуть обидчика в порыве ярости, но не своего знакомого. Теперь лицо мужчины выражало безмерную печаль.