Закалка клинка
Шрифт:
– Что? О боги, конечно же, нужно бежать. – Венарт повернулся к двери, но вовремя остановился. – Вы… э-э… не возьмете с собой слишком много поклажи, правда же? Я просто подумал, что нам не следует нагружать себя сверх меры…
Алексий подумал с полминуты.
– Не думаю, что мне в самом деле что-нибудь необходимо, – ответил он. – Будьте добры, подайте мне накидку, пожалуйста. Она висит на том стуле.
– А как же книги и все такое?
«Ах, книги заклинаний, гримуары, волшебные инструменты, медный кувшин или лампа, где сидит мой демон фамильяр…»
– Нет, – отрезал Алексий. – Я с радостью
Когда они выходили из дома, Алексий был почти уверен, что погибнет не позже, чем у ворот Среднего города – ну, может, сразу за ними. Но улицы были странно пусты, где-то в отдалении слышался шум голосов – но не было ни сразу узнаваемых криков боли и агонии, ни красных вспышек над Нижним городом.
Алексий повел своего спутника через ворота, надеясь, что его воспоминания двадцатилетней давности, как добраться до гавани коротким путем, до сих пор будут полезны.
– Как вы добрались? До моего дома, я имею в виду. Вы что, прибыли до того, как все это началось?
– Да, – ответил Венарт, он часто дышал, запыхавшись на бегу. – Я как раз ужинал в обычном своем трактире, когда пришли первые вести, так что я сразу побежал к вам. Кстати, – добавил он, – я собираюсь оставить вас в порту – там ждет лодка, которая отвезет вас на корабль, если и то, и другое, конечно, не украли, – а мне надо будет вернуться в город и забрать еще кое-кого. По крайней мере попытаться.
Они как раз проходили под фонарем, и Алексий увидел, что Венарт вот-вот расплачется. У него было выражение лица человека, попавшего в отчаянную ситуацию не по своей вине, В ситуацию, которой можно было бы легко избежать, если бы не чувство долга. Это был бессильный гнев, «так-не-честно», тот самый, который более мучителен, нежели обычная ярость или страх.
– Это Лордан? – прямо спросил Алексий.
Тот кивнул.
– Хотя не знаю, как мне предполагается искать генерала в самой гуще битвы, не говоря уж о том, чтобы убедить его бросить все и пойти со мной…
– Я уверен, вы сделаете все возможное, – уверенно сказал Алексий – таким тоном ободряют ребенка совершить что-то неприятное, но очень полезное для него. – Я рассчитываю на вас, – добавил он доверительно.
До гавани было не более четверти мили, но им пришлось оставить путь через дворы и присоединиться к основному потоку людей, стремившихся в порт. Прогулка была не из приятных во всех значениях этого слова. Алексий вспомнил чрезвычайно утомительные праздники и студенческие беспорядки времен своей юности, пожары и связанную с ними панику и беготню, и разные другие события. Но теперь народу было куда больше, не только мужчины – еще и женщины, и дети, все перепуганные, толкаясь и спеша, в то время как на другой стороне улицы невозмутимые воры использовали последние шансы пограбить дорогие магазины, даже перевернутые повозки, кое-где загромождавшие дорогу, не мешали бесконечному людскому потоку.
– Колдовство, – прошептал Алексий себе под нос, когда толпа сомкнулась вокруг них, даже не отдавив ног.
Указать на что-нибудь конкретное, что можно было бы назвать сверхъестественным, он не мог – должно быть, таким эффектом они с Венартом были обязаны воздушным карманам или чему-то
– Лодка стоит не в самом порту, – громким хриплым шепотом сказал Венарт. – Это бы значило дразнить народ и просто-таки предлагать спуститься и унести ее. Так что я велел гребцам спрятаться под арками у пирса, где, я надеюсь, их никто не заметил. Честное слово, разве можно было ожидать подобной паники.
К счастью, людской поток нес их как раз к пирсу. Какой-то идиот устроил небольшой пожар – намеренно или нет – в одном из складских помещений, и свет огня, отражаясь в воде, отлично освещал дорогу.
– Сюда, – шепнул Венарт. – О боги, конечно же, люди до нее добрались, как я и боялся. Скорее!
Алексий увидел небольшую шлюпку, по шесть весел с каждой стороны, стоявшую ярдах в пятнадцати от причала. Вокруг нее в воде плавало несколько человек – мужчин и женщин. Некоторые пытались уцепиться за борт, а гребцы отбивались от них веслами и баграми, даже своими деревянными башмаками. Венарт закричал и замахал руками; один из гребцов почти случайно заметил его, узнал и сказал товарищам. Они поотрывали от борта руки оставшихся пловцов – это стоило многих сил и немалого труда, – после чего принялись грести к месту, где ждали Венарт с Алексием.
– Теперь самое сложное, – пробормотал Венарт. – Не знаю, насколько хорошо вы плаваете…
– Очень плохо.
– Жаль.
Очень немногие из заметивших приближающуюся лодку созерцали ее неподвижно; большинство бросились в воду и старались добраться до нее вплавь. За спиной Алексия тоже была давка, и толпа столкнула их в воду, избавляя от проблемы выбора – но повергая в другую неприятность.
Вода сомкнулась у Патриарха над головой.
«Ну что же, – подумал он, – попробовать все равно стоило, я полагаю. Но я знал, что добра из этого не получится»
Тут что-то твердое сомкнулось у него на предплечье. Патриарх двигался в сторону лодки – вернее, его тащили, все еще погруженного в воду. Хотя с тех пор, как он скончался, ему уже не о чем было волноваться…
…пока первая порция соленой воды не рванулась ему в легкие, и Алексий запаниковал – как раз в тот самый момент, как голова его показалась над поверхностью. множество рук подхватило его и потянуло наверх, потом тело его тяжело осело на дощатый пол лодки, и кто-то давил ему на грудь – пытаясь убить? Нет, кажется, освободить его легкие от воды. Все это было довольно неприятно, и Алексий не сильно пожалел, когда в глазах у него потемнело и сознание покинуло его.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Префект вытер кровь, заливавшую глаза, и взглянул вниз, на стену, ведущую к главной башне над мостом. А потом – вверх, где был бастион Лордана. С обеих сторон он видел множество врагов, и каждый вражеский отряд превосходил числом войско, с помощью которого должен был удерживать шестнадцатую башню.
При других обстоятельствах префект решил бы, что сделал уже достаточно, – и был бы в своем праве. Четыре атаки подряд, сразу с обеих сторон, были отбиты с минимальными потерями для защитников. Потери врага оказались куда тяжелее, хотя это имело мало значения какая разница, скольких удалось убить, если они все прибывают?