Захватчик
Шрифт:
— Никаких уловок, — качаю головой. Контроль над телом уже полностью мой. — Но у меня просьба. Всего одна. Без эйфории.
Наверное, это то же самое что просить обычного парня не кончать в тебя во время секса. Он, конечно, будет стараться, но гарантий никаких. Только если с парнем проблему можно решить презервативом, то с атлантом предохраняться нечем. Все на доверии.
Я даже не уверена, что это возможно. Не слышала, чтобы хоть раз контакт с атлантом обошелся без эйфории. Быть может, теуи командора то самое последнее звено, которого не хватало другим. Вдруг метка
Командор ловит мой взгляд. В его глазах бездна сомнения и океан надежды. У меня перехватывает дыхание от их синевы. Летнее безоблачное небо вполовину не так прекрасно.
— Это большая честь, — хрипло произносит атлант, — когда женщина выбирает тебя в качестве первого мужчины. Я это ценю.
Я могу посмеяться над его словами. Добровольно выбирает – это явно не наш случай. Но кто я такая чтобы поправлять командира восточной части Северного полушария? Если ему нравится обманываться, я мешать не стану.
А затем он парой слов уничтожает мою последнюю надежду. Она сгорает, превращаясь в пепел.
— Увы, Радость, от эйфории никуда не деться. Но тебе понравится, я обещаю.
Что-то во мне гаснет после его слов. Так, наверное, чувствует себя преступник за секунду до казни. Я снова думаю над недавним озарением: дать атланту то, чего он хочет. Получив желаемое, командор остынет и выгонит меня. Его зацепила игра в сопротивление. Не будет ее, и я ему надоем. Это может сработать.
Да, я подсяду на эйфорию, обратного пути не будет. Быть мне эйфо, влачить жалкое существование наркоманки. Возможно, именно такова моя участь. Я пять лет бегала и пряталась, а в итоге все равно сижу у командора на коленях. Да и выбора у меня нет. Что еще мне остается? Время поджимает, некуда дальше тянуть. Черт с ней с эйфорией, главное спасти Дашу.
И я сдаюсь. На этот раз сама целую мужчину в приоткрытые губы. Он отвечает с такой жадностью, как будто только этого и ждал всю жизнь – моего поцелуя. Мы полностью отдаемся процессу.
Все. Поздно жать на тормоза. Я прыгнула с обрыва. Лечу в пропасть, и миг падения сладок. Вот только за спиной нет парашюта. Я не уверена, что приземлюсь живой. Возможно, я разобьюсь насмерть. Возможно, это последние минуты моей осознанной жизни.
32. Он
Люди называют теламонов бесчувственными. В чем-то они правы – эмоции для таких как Арей значат мало. Он привык обходиться без них. Более того, без них ему лучше. Но, поди ж ты, когда поблизости Рада все его чувства обостряются. Он никогда не воспринимал мир так остро, как в ее присутствии.
Случай в ресторане показателен. Стоило увидеть ее на танцполе с другим, и крышу сорвало. Чудо, что не убил обоих на месте. Увести Раду подальше, спрятать, скрыть ото всех превратилось в навязчивое желание. Лишь когда она оказалась снова в башне, ураган эмоций немного улегся.
Что за хрень с ним творится? Арей не понимал. Почему его ломает от одной мысли, что она уйдет? От него и раньше уходили женщины. Точнее он сам их прогонял, но суть-то одна: была женщина – нет женщины.
Весь путь в аэролете он думал, как с ней поступит в наказание. Фантазии были одна хлеще другой, остановился в итоге на использовании метки. Пока часть его теуи в девчонке, Арей может ею управлять. Внушать через метку, что и как делать. Такой шанс глупо упускать. Раз уж она вывела его из себя, пусть заглаживает вину.
Едва войдя в здание, она скинула туфли. Он не поленился подобрать. Ему нравился вид ее стройных ножек на шпильках.
Арей привел Раду в гостиную и там воплотил фантазию в реальность. Это было запредельное удовольствие – командовать строптивицей. Отдавать приказы и смотреть, как она послушно их выполняет. При этом ее взгляд сулил ему сотни всевозможных кар, а эмоции, в которых преобладала ярость, подкрепляли обещание. Но так даже пикантнее. Нотка непокорности будоражит кровь.
Желание как кислота разъедало его. Арей пребывал в состоянии аффекта. Никогда он настолько не хотел женщину. Так одержимо, исступленно, дико.
Первым делом он приказал ей снять платье. Хватит уже ходить вокруг да около, пора изучить приобретенный товар. С тех пор как он видел Раду в мокрой форме, тогда в душевой кабинке, частенько фантазировал о ее теле. Мысленно нырял под ткань, гладил и сжимал бедра девушки, пока член не начинал болезненно пульсировать от неудовлетворенности. Надоело. Пора увидеть ее саму, настоящую.
Рада в ответ на команду едва не воспламенила взглядом кресло под ним. Но злость злостью, а приказ она выполнила.
Ткань соскользнула с плеч, на миг задержалась на приподнятых сосках и упала на пол, алым облаком вокруг лодыжек. Ее фигура это нечто. Она и в восемнадцать лет, будучи девчонкой, поражала воображение. Теперь же оформилась окончательно, стала еще краше. Умопомрачительная картина. Одни груди чего стоят: в меру полные, высокие, округлые, с розовыми ареолами и темными вершинами сосков, созданными для поцелуев и ласк. Мужское тело моментально отреагировало на это дивное зрелище. Эрекция была такой, что молния на брюках затрещала.
Арей откинулся на спинку кресла и вцепился в подлокотники, заставляя себя сидеть на месте. Нет, он не встанет и не пойдет к ней. Как бы сильно ему не хотелось сжать девчонку в объятиях, он не тронется с места. Она сама придет к нему.
От осознания власти над девушкой сорвало все предохранители. Разум терял контроль, соскальзывая в какие-то первобытные фантазии, где мужчина тащит женщину за волосы в пещеру и там жестко дерет ее несколько часов подряд.
Хотелось растянуть эту игру в грязные приказы. Например, заставить девчонку снять трусики и ласкать себя… Арей усилием воли оборвал фантазию. Пусть лучше идет сюда, к нему. Если уж играть, то по-крупному.