Заходер и все-все-все…
Шрифт:
Далее Борис очень интересно описывает волшебство редактуры и работы с текстом на чудо-машине, но для современного читателя это уже азбучная истина.
Осенью прошлого года (1986) я побывал в США… В конце поездки моя мечта сбылась, я приобрел персональный компьютер. Настоящий, с большой памятью, с большими возможностями: с замечательными программами, позволяющими писать хоть по-русски, хоть по-арабски. И главное, обращаться с текстом — воистину как с нематериальным предметом, — как с той духовной ценностью, материальным воплощением коей он, извините, является. (Недаром, кстати, сами компьютеры, принтеры, модемы
Дойдя до этого слова, я удивилась совпадению моей мысли о скобяных изделиях в начале этой главы. Мне кажется, настоящие пользователи называют это «железом», по крайней мере в дальнейшем Борис называл это так.
Друзья-читатели (есть в Америке и такие) помогли, и помогли выбрать — не особенно дорогой, но подходящий по всем параметрам — и по цене. И мне уже не терпелось закончить поездку, я уже мечтал, уже чуть ли не рвался скорее попробовать…
С тех пор Борис ни одного дня, до самого последнего, не оставлял своего любимца без внимания.
И тем не менее я выдержала конкуренцию, получив такое посвящение:
Одно для меня несомненно — Компьютер жене не замена!Друзья, братья-писатели тогда только посмеивались над его пристрастием к новой технике, не решаясь перешагнуть через пишущую машинку. Это потом, позднее, они тоже пересядут за компьютеры.
Заходер живет на хуторе Ищет рифмы на компьютере —такова первая реакция Валентина Берестова.
Заходер совершенствует технику, осваивая все новые и новые программы и оснащая своего любимца современными дополнениями. У него два принтера, сканер, факсмодем, приставка для цифровой камеры. Когда приходят специалисты, они в первую очередь поражаются, зачем все это надо писателю. Все самого высокого качества, и всем этим он в совершенстве овладел.
Наша подруга вспомнила, как очень известный математик, один из учеников Колмогорова, пришел к Борису Владимировичу с просьбой инсталлировать программу в только что купленный ноутбук. Я ничуть не удивилась, но наша приятельница была просто в восторге, наблюдая, как писатель, гуманитарий, которому уже перевалило за 80 лет, помогал еще сравнительно молодому математику.
Оставшись одна, не могла найти себе места. Желая забыться, расчехлила свою пишущую машинку и собралась приняться за работу. Наш друг Саша Виняр, навестивший меня, удивился, обнаружив столь архаичный предмет: «Галина Сергеевна, как вам не стыдно, надо садиться за компьютер!» (Кстати, он же и преподал мне первые уроки.)
Мне стыдно не стало, но неожиданно захотелось попробовать. Боря давно предлагал мне освоить компьютер, но мне не хотелось мешать — тесно вдвоем. Все, что я умела при нем, — включить-выключить.
И вот теперь я — старше того Бориса Заходера, который впервые сел за компьютер, — испытываю те же чувства, о которых только что поведала его же словами.
Думаю, он похвалил бы меня.
«Если есть эволюция, а она, несомненно, есть, то должна быть эволюция эволюции…» — так школьник Боря Заходер написал в своем реферате.
Мысли об эволюции эволюции, волновавшей Бориса еще в школьные годы, объясняют интерес, который он проявил к труду В. Ф. Турчина «Феномен науки», увидевшему свет в 2000 году. Но об этом я узнала позднее, когда сама заинтересовалась этим феноменом.
Как
Я неоднократно слышала от него о концепции этого труда, но мне всегда было недосуг вслушаться в суть проблемы. И когда Бориса не стало, я решила прочитать ее, понять, что так волновало Бориса, почему он так заинтересовался ею.
Автор книги — выдающийся ученый, физик, создатель языка Рефал и нового направления в программировании, связанного с преобразованием программ.
В этой книге В. Турчин излагает свою концепцию метасистемного перехода и с ее позиций прослеживает эволюцию мира от простейших одноклеточных организмов до возникновения мышления, развития науки и культуры. По вкладу в науку и философию монография стоит в одном ряду с такими известными трудами, как «Кибернетика» Н. Винера и «Феномен человека» П. Тейара де Шардена. Книга представляет особый интерес для занимающихся фундаментальными вопросами естествознания.
Далее я не стану утруждать читателя своими дамскими впечатлениями, а передам слово ученику и другу Валентина Федоровича Турчина, заведующему кафедрой физики элементарных частиц Физтеха Валерию Зиновьевичу Нозику, к которому я обратилась с просьбой вспомнить, как эта книга попала к Борису.
«Чудо настигает редко. Есть люди, которым оно обнаружило себя не однажды, и они могут говорить о вероятности или времени ожидания, — я за это не берусь.
Знакомство с Борисом Владимировичем Заходером явилось мне чудом, приходом счастливого случая, сопряженным с везением, — случай явился, а я оказался на месте. Далекий от литературного круга, я как-то (без размышлений) полагал, что Заходер — поэт времен „Чижа и ежа“, какими-то силами сохраненный во времена действия лозунга „Все лучшее — детям“. В конце 50-х — начале 60-х оттепельных годов XX века его книжку „Товарищам детям“, вероятно, извлекли из обериутских запасников вместе с Хармсом, и я мог узнать, что „Наши предки, ваши предки на одной качались ветке, а теперь нас держат в клетке. Хорошо ли это, детки?“ Или — „Решетка на нем обозначена четко и очень к лицу людоеду решетка“. Эти детско-недетские стихи я запомнил сразу, с первого чтения. Несколько позже я раздобыл (тогда книги не покупали, а добывали, как зверя на охоте) „Винни-Пуха“ и не расставался с ним: читал себе, читал сыну, читал внукам. У меня отчетливо напрягались и мозг, и мышцы от „Я стоял на носу и держал на весу задние лапки И ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ…“ Мощь поэта была огромна. Он мог жонглировать воздушными шариками и с такой же легкостью подбрасывал пудовые гири. Заходер мог бесконечно творить-вытворять словом целые миры, за одной строкой стояла история, уже известная автору, и он как бы верил, что я тоже могу с его помощью домыслить ее сам, закрутить в следующее приключение. „Цирковой акробат был бы этому рад, но медведь — это дело ИНОЕ…“ Человек-цирк с полным репертуаром — канатоходец, эквилибрист на слабой проволоке, фокусник, клоун, акробат и дрессировщик. И всякий раз с одним бесконечноликим предметом — словом.
Мое ощущение невообразимости быть современником и жить где-то рядом с Заходером не исчезло и тогда, в 1997-м, когда друзья сказали мне, что вышла книга „Заходерзости“. Я помчался и тут же купил ее (уже стало возможным купить книгу), и все равно не поверил, хотя во Вступлении и Приложении все было сказано: и о „взрослых“ неизданных стихах, и о „внутренних“ причинах их неприхода к читателю. И вдруг…
22 августа 2000 года (XXI век!) я получил по электронной почте просьбу моего учителя и друга Валентина Федоровича Турчина. „Валерка, вот такое дело. Оказывается, Борис Заходер „очень высоко ценит“ меня как философа — со слов Войновича. Мы с Б. З. обменялись письмами, и я хочу подарить ему „Феномен“. Надо связаться с Заходером (что само по себе представляет интерес) и передать ему книжку“. К просьбам Турчина я привык относиться как к приказам еще с тех 70-х годов, когда он был решительно ограничен в собственных действиях Комитетом ГБ. Но „связаться с Заходером и передать“… — из потустороннего.