Загробные миры
Шрифт:
– Не знаю, – призналась Дарси, перевернув экземпляр. Сзади был старый отзыв от Кирали, а также помеченные звездами обзоры – просто горы похвал, которые, похоже, никогда не способствовали высоким продажам. – А в «Парадоксе» еще пытаются что-то сделать.
Но, так или иначе, а приятно было видеть роман Имоджен занимающим почетное место. Дарси вернулась к фото писательницы на задней обложке: Имоджен выглядела счастливой, руки были предусмотрительно засунуты в карманы кожаной куртки, чтобы не прикоснуться ими к голове.
Когда Дарси вспомнила день фотосессии, к горлу
– Делай с книгой что хочешь, я пас, – пробормотала Ниша и направилась к выдвижной секции «Искрящегося пони».
Дарси открыла первую страницу.
«Поджигая, она больше всего радовалась спичкам. Ей нравилось, как гремят в коробках эти уложенные тесными шеренгами деревянные солдатики и как они распускаются между ладонями жаркими цветами. Даже их остатки были прекрасны – тонкие, черные, скрученные, после того, как они догорали дотла – вплоть до загрубелых от огня кончиков пальцев…»
Слова вызывали трепет, совсем как при их первом прочтении. В понижении тона в конце предложений слышался голос автора. Мгновение Дарси ждала, что Имоджен подойдет сзади, положит руку ей на плечо или поцелует в затылок.
Раздался голос:
– Удачно мы выбрали время, правда?
Дарси развернулась. Перед ней стояла Джохари Валентайн.
– Привет! – Они обнялись и снова отстранились друг от друга. – Не виделись века!
– Я была дома, на Сент-Киттсе, – пояснила Джохари, встряхнув головой. – Не смогла вынести еще очередную нью-йоркскую зиму. Писать о холоде – и без того невеликое удовольствие, не хватало еще и мерзнуть!
– Ясно. Когда выходит «Ледяное сердце»?
– В октябре, – выпалила Джохари, постучав пальцами по дереву книжной полки: маленькое заклинание, чтобы уберечься от неизвестности.
– А мой роман издадут в конце сентября, – объявила Дарси. Она бросила взгляд на торцевой стеллаж. – Что ты имела в виду под удачным выбором?
– Экземпляры Имоджен в мягкой обложке. Они появились как раз вовремя.
– Для чего?
Джохари нахмурилась.
– Ты слышала о дочери президента? О той фотографии?
Дарси нахмурилась.
– Я, можно сказать… выпала из жизни.
– Сжалься, девочка! Я, похоже, тоже из нее выпала!
Джохари казалась изумленной. Наверняка никто не сообщил ей о разрыве, который разбил сердце Дарси. Хотя странно, что кто-то еще мог остаться в неведении…
– А что случилось? – спросили обе синхронно.
Поборов мимолетную скрытность, Дарси вздохнула и начала:
– Я не встречаюсь с Имоджен. Мы решила отдохнуть друг от друга.
– Милая, мне искренне жаль. Вы были настоящими влюбленными голубками!
– Мы и есть голубки. Мы просто взяли тайм-аут, – ответила Дарси и вздохнула, чтобы успокоиться, попытавшись последовать совету Ниши и довериться Имоджен. – Пустяки!.. Но ты вроде говорила о президентской дочери?
Джохари округлила глаза.
– Да! Кто-то сфотографировал, как она выходит из вертолета с «Пироманткой» в руках. Из-за красной обложки книгу легко узнать.
Дарси хихикнула.
– Смешно!
– Так и было.
– Серьезно? Как я такое пропустила?
– Это было три дня назад! Или четыре? Глупая толпа уже переключилась на новые сплетни. Но, полагаю, у читателей романов память не столь короткая, поскольку книга до сих пор продается.
– Повезло, вот зараза, – попыталась пошутить Дарси.
Джохари, которая никогда не ругалась, опять не удержалась от смеха.
Дарси посмеялась вместе с ней, уже сочиняя имейл с поздравлениями Имоджен. Она немного приободрилась: вдруг удача ее не покинула? Может, ее просто-напросто позаимствовала Имоджен?
Глава 40
Через полчала я оказалась во временном лагере в полумиле от поселения. Воздух наполняло потрескивание раций и урчание генератора, снабжавшего электроэнергией огромные прожектора, которые светили между деревьев. Лампы так грели, что на сучьях сосны растаял снег и в ярких лучах моросил слабый искрящийся дождик.
Я сидела на ящике достаточно близко, чтобы извлечь пользу из тепла прожекторов, и была завернута в два термических покрывала. Мои порезы перевязали, объявив пустячными для лазарета. Добрый агент ФБР дал мне кружку кофе, которую я обнимала ладонями. Магия действовала и здесь, я тайком освободилась от наручников и молча наблюдала за агентами. Для них я была полузамерзшей, полуголой юной девушкой, найденной в лесу возле логова секты, но они почти не обращали на меня внимания. Может, причина заключалась в том, что положение стало безопасным, поскольку по меньшей мере за последние пятнадцать минут не раздалось ни единого выстрела. Зато и в меня уже никто не целился.
Вскоре я незаметно исчезну, спущусь в реку и вернусь в свою уютную спальню. Но сперва надо убедиться, что с Ямой все в порядке.
Мне было неизвестно, где оказывают помощь раненым. Однако я боялась приставать к агентам с вопросами. Вдруг кто-нибудь заметит, что я высвободилась, и снова наденет на меня наручники? В общем, я тихо сидела и просто ждала, оцепенев от всего происходящего.
Мороз пробрал меня до костей, объединившись с осколком льда, появившимся во мне после Далласа. Я принялась гадать, смогу ли когда-нибудь, в принципе, согреться.
Затем я поняла, что кто-то на меня пристально смотрит, и оторвалась от разглядывания кофе.
– Ой, – выдавила я, и у меня екнуло сердце. Жнец с косой, промчавшийся по моей жизни, продолжил свое шествие.
– Мисс Скоуфилд, удивительно, что вы здесь.
Я кивнула.
– Думаю, вам сейчас все должно казаться удивительным.
Специальный агент Элиан Рейес растерянно вытаращился на меня, но через миг присел на другой ящик, и мы вместе уставились в лес. Мои чувства притупились холодом в душе и холодом реального враждебного мира. Но почему-то находиться рядом со спецагентом казалось мне совершенно нормальным.