Заговорщик
Шрифт:
– Пошли, - сказал Жаскем, и мне показалось, что он хотел сказать мне, как лошади, «но»!
Я шагнул вперед, отворил дверь, и мы оказались в просторном зале. Теперь только стало ясно, почему Жаскем упоминал «берега». Нам предстояло переправиться через некий бассейн с одного уступа, нависающего над водой на добрых пять метров, на другой такой же в дальнем конце зала. Опасность, подстерегающая упавшего вниз, была не до конца ясна, но тем не менее казалась вполне реальной. Интуитивно я чувствовал, что здесь создатели Лабиринта превзошли сами себя.
– Не зевай!
– горячо дыша мне в ухо, прошептал Жаскем.
– Попасть надо с
Каретка резво бежала к нам по потолку, и было не совсем понятно, как она там держится. Я мельком бросил взгляд на противоположный уступ, но Джонс нигде не было видно. Зато брошенная ею веревка лежала у меня под ногами. Пока я оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что ждет меня впереди, каретка подкатилась ближе и остановилась точно над моей головой. Отверстие в ее днище было ясно видно, и я с первой попытки попал в него концом веревки.
В то же мгновение наш сдвоенный силуэт обвели неким ореолом, похожим на защитное плазменное поле. В его голубоватом сиянии растворилось все сущее, и казалось, что реальный мир целиком охвачен пламенем мечущихся искр. Плавное поступательное движение каретки только усиливало эту иллюзию. С одной стороны - картина была прекрасной, как раз в стиле последних веяний моды в живописи. С другой же - было совершенно очевидно, что именно в этом буйстве микроразрядов и кроется главная опасность.
Вдруг Жаскем сделал резкое движение у меня за спиной. Прямо перед моим лицом вспыхнула шаровая молния, и некий предмет, дважды ударившись о мои ноги, пылая, полетел вниз. От этого толчка мы начали опасно раскачиваться, и пламя засверкало вокруг. Я почувствовал нестерпимый жар в плечах и локтях, потом новая вспышка опалила ноги…
Сколько продолжалось это медленное поджаривание, я сказать не могу, ибо животный ужас перед огнем, доставшийся нам в наследство от диких предков, сковал все мои члены, и этот временный паралич очень скоро перекинулся на мозг. Через крепко зажмуренные веки проникал свет вспышек, которые почти не прекращались.
Я уже было подумал, что от меня осталась одна голова, которая с удивлением осознает себя единственной частью, уцелевшей в этом аду, - остальное уже сгорело и обратилось в прах. Я совершенно потерял счет времени…
Наконец, спустя века, мы тяжелым кулем рухнули на уступ. Вот тут-то я с радостью и болью понял, что руки и ноги мои целы. Оплавленная и еще не остывшая синтетическая ткань одежды мгновенно прилипла к коже, причиняя невыносимые страдания. Мне даже захотелось развернуться и рухнуть в бассейн внизу, наполненный такой прохладной на вид зеленоватой водой. Но, памятуя о предупреждении, я не посмел даже застонать. Однако опасения мои были напрасны. Этот этап был уже позади.
Жаскем зашевелился у меня за спиной и прохрипел:
– Поднимайся! Осталось мало времени. Слушай!.. Черт с ними, со всеми… Неси меня скорее в медпункт. Здесь есть… Две лестницы вверх, дверь, кнопка вниз, коридор назад… Мы сейчас недалеко. Там меня починят, не впервой… Я не должен… Я не хочу умирать!..
И он затих так же внезапно, как и заговорил. Придавленный его внезапно потяжелевшим телом, я не без труда выполз в соседнее помещение. Здесь меня поджидала Джонс.
– Я все видела, - сказала она, останавливая жестом мою попытку заговорить.
– Дождемся этого, - она кивнула на дверь, - и двинемся дальше.
– Он сказал срочно нести его в медпункт, - возразил я.
– Что, так плох?
Джонс подошла ближе, наклонилась
– Похоже, ему нужен могильщик, а не врач, - заметила она с брезгливой гримасой.
Мне тоже передалось ее чувство. Показалось, что к моей спине привязано нечто совершенно омерзительное, гадкое. И что некий флюид, исходящий из тела Жаскема, проникает в меня, отравляя кровь и заполняя вены трупным ядом. Против моей воли мышцы мои начали судорожно сокращаться, и с минуту я безуспешно боролся со связывающими нас путами, горя одним желанием - немедленно освободиться от ужасной ноши. Не без труда, но мне это удалось. Часть лоскутов, крепивших Жаскема ко мне, я разорвал, остальные свалились сами. Ощутив свободу, я откатился к стене и только после этого оглянулся.
Он лежал на боку. Раненная мной прежде рука его теперь отсутствовала вовсе, по самое плечо. Похоже было, что он сознательно ампутировал ее себе при помощи плазмы, выдвинув обрубок за пределы поля. Оставалось загадкой - зачем он это сделал? Правое колено также было вскрыто, но крови не было и обнаженная кость светилась среди черных от грязи лохмотьев комбинезона. Лицо также было повреждено, но не столь сильно - с правой щеки была сорвана кожа. Но, несмотря на страшные раны, ожидаемой лужи крови под телом не было. Ссадины уже запеклись, и сгустки быстро подсыхали. Очевидно, это было вызвано действием препарата, который мы ввели ему перед переправой. Думаю, что он даже не чувствовал боли.
Джонс пощупала пульс на сонной артерии Жаскема и с удивлением оглянулась на меня.
– Он еще жив!
– Не можег быть!
– воскликнул я, еще раз окинув взглядом страшные раны проводника.
– И тем не менее это так, - повела плечами она.
– Значит, надо нести его в медпункт, - сказал я.
– Он мне объяснил, как туда добраться. Здесь рядом.
– Да, нам тоже не мешает подштопаться, - заметила Джонс.
– Дождемся База и двинем. Я думаю, что это не может быть очередной ловушкой. Хотя кто знает?
– А я думаю, что это надо сделать немедленно. Он не может ждать, а без него мы далеко не уйдем. Я отнесу его…
– Верно. Но только как мы тебя потом найдем?
– Я расскажу, как пройти, и подожду вас там, если нельзя будет вернуться…
Но Джонс ничего не успела ответить. Внезапно дверь, которую мы совсем недавно прошли, посветлела и стала прозрачной. Нашим взорам вновь открылся зал с бассейном. Высоко над водой плыл огненный овал, в самом центре которого находился Баз. Сначала ничто не предвещало катастрофы. Подчиняясь инструкции, гигант висел неподвижно, словно какой-то неодушевленный предмет. Но потом, очевидно, нервы его не выдержали. Среди голубой сетки искр мелькнул оранжевый сполох. И тотчас - с другой стороны! И снова на прежнем месте! Вниз полетели крупные искры, куски горящей плоти. Потом в один миг оранжевым пламенем вспыхнул весь овал, и в его сиянии проступил силуэт человека, бьющегося в агонии. Каретка, продолжая нести свой страшный груз, быстро двигалась к нам. Но, когда до уступа осталось совсем немного, веревка оборвалась, и охваченный пламенем полуобугленный труп рухнул вниз, в воду, оставив после себя лишь обрывок раскаленной проволоки.