Заговор
Шрифт:
— Я сразу же подключу команду Соммертона. Кроме того, нам понадобятся отпечатки пальцев миссис Казефикис. Думаю, стоит послать к ней агента, на тот случай, если знакомая нам фигура вздумает снова посетить ее.
Марк решился:
— У миссис Казефикис нет денег, нет работы и погиб муж. В сущности, именно она дала нам неоценимую информацию и вообще... Я думаю, мы должны оказать ей помощь.
Директор нажал кнопку.
— Пришлите ко мне Эллиота и попросите подняться Соммертона из дактилоскопии.
«Ага,— подумал Марк,— аноним обрел имя».
—Мы сделаем все, что в наших силах. Я увижу вас, Эндрью, в понедельник
— Понимаю, сэр.
Вернувшись в библиотеку конгресса, Марк снова очутился в тихом читальном зале. Его бесконечные вопросы о сенаторах и об их участии в различных комиссиях и комитетах, о процедурных тонкостях работы Сената не вызвали у библиотекаря ни тени подозрения, она всемерно старалась помочь выпускнику колледжа, который был столь же внимателен, сколь любознателен и вежлив. В итоге список Марка постепенно сократился до пятнадцати фамилий.
Марк вернулся к полке, на которой стояли «Сообщения конгресса». Найти выпуск за 24 февраля оказалось легче легкого. Он просмотрел свой список из пятнадцати имен. В этот день состоялась сессия только одного комитета — по иностранным делам: три сенатора из списка были членами этого комитета, и все трое, если верить «Сообщениям», выступали в это утро. Сенат в тот день обсуждал две темы: выделение средств на развитие исследований по использованию солнечной энергии и билль о контроле над продажей оружия. Несколько человек из оставшихся двенадцати выступали по одному или другому вопросу в зале Сената: черт возьми, выходило, что он не может выделить практически никого из этих пятнадцати.
Девушка-библиотекарь появилась за его спиной. Марк посмотрел на часы: 19.30. Время закрывать. Время забыть обо всем и мчаться к Элизабет. Он позвонил ей домой.
— Привет! Думаю, настало время снова перекусить. У меня во рту не было ни крошки после завтрака.
— Ну, что с вами делать, Марк? А я только что из ванны. И у меня мокрые волосы. Вам придется чуть-чуть потерпеть еще.
— Я готов,— сказал он.
Они нашли маленький ресторанчик в Джорджтауне под названием «Мистер Смит». Как-то летом Марк заходил сюда, ему накрывали столик в саду на задней стороне. Зал был заполнен молодежью. Самое подходящее место, чтобы сидеть часами и болтать.
— Господи,— сказала Элизабет,— ну точно, как в колледже, а я-то думала, что мы уже выросли.
— Рад, что вам здесь нравится,— улыбнулся Марк.
— Все так, как и должно быть. Некрашеный деревянный пол, высокая стойка, гравюры на стенах, соната Баха для флейты. В следующий раз мы пойдем в закусочную «Мак-Дональд».
Марк не нашелся что ответить, и его спасло только появление меню.
Они заказали цыплят с жареной картошкой и салат.
— Посмотрите, Марк, там сидит этот ужасный сенатор Торнтон с девушкой, которая годится ему в дочери.
— Возможно, она и есть его дочь.
— Ни один воспитанный человек не приведет сюда свою дочь.— Элизабет улыбнулась.
— Он друг вашего отца, не так ли?
— Да, но я бы сказала, что у них скорее деловое сотрудничество. Мой отец владеет частью акций оружейной фирмы. Не сказать, чтобы это мне нравилось, но он говорит, что все дело в дедушке, которого угораздило основать эту фирму. Я объяснялась с ним на эту тему, еще когда была школьницей, уговаривала продать свой пакет акций и
— Расскажите о своей матери,— попросил Марк.
— Она умерла, когда мне было четырнадцать, и, может быть, именно поэтому я так близка с отцом,— сказала Элизабет. Она положила руки на колени и опустила голову, словно вглядываясь во что-то, но чувствовалось, что ей хочется сменить тему разговора. Завитки ее темных волос блеснули, упав на лоб.
— У вас очень красивые волосы,— мягко сказал Марк.— Как только я увидел вас, мне сразу же захотелось потрогать их. Мне и сейчас хочется.
Она улыбнулась. На обратном пути он обнял ее и поцеловал — очень осторожно, поскольку не знал, что из этого получится.
— Я начинаю думать, что почти влюбился в вас, Элизабет, пробормотал он, зарывшись лицом в ее мягкие теплые волосы.— Ответьте, что вы собираетесь делать со своей очередной жертвой?
Какое-то время она молча шла рядом с ним.
— Может, и я почти влюбилась в вас,— тихо сказала она, и Марк еле разобрал ее слова.— Больше, чем почти. А я такими словами не бросаюсь.
Рука об руку они медленно шли дальше, в молчании и счастье. Трое деловых мужчин, чуждых романтике, следовали за ними.
В ее уютной гостиной, на софе цвета кофе с молоком, он поцеловал ее еще раз.
Трое деловых мужчин ждали на улице.
ВОСКРЕСЕНЬЕ — 6-е.
Все воскресное утро Марк провел над окончательной шлифовкой своего доклада Директору. Он тщательно выписал имена пятнадцати оставшихся сенаторов: шесть — в составе комитета по иностранным делам, а девять — под шапкой «Билль по контролю над продажей оружия — юридический комитет». Затем он сел и стал тупо смотреть на лист, надеясь, что к нему придет озарение, но надежды были тщетны. За одним из этих имен крылся убийца, и оставалось всего четыре дня, чтобы найти его. Он сложил бумаги в папку, которую запер в стол.
На кухне он сделал себе сандвич. Посмотрел на часы. Чем бы полезным заняться в оставшееся время дня? Элизабет была на дежурстве в больнице. Он снял трубку и набрал номер. Она может уделить ему не больше минуты, так как спешит в операционную, откуда освободится не раньше трех.
Марк беспорядочно слонялся по квартире, думая то о пятнадцати сенаторах, то об Элизабет, то снова об одном сенаторе из пятнадцати. Что-то уж слишком хорошо все складывается с Элизабет... Выругавшись сквозь зубы, он выпил стакан холодной минеральной воды. Затем стал думать о Барри Колверте; по воскресеньям они обычно играли с ним в сквош. Затем вспомнил и Ника Стеймса, который, сам того не подозревая, занял его место в машине. Будь Ник сейчас жив, что бы он предпринял?.. Внезапно Марк вспомнил слова Стеймса, которые тот обронил на вечеринке отдела прошлым рождеством: «Если я чего-то не понимаю, то есть второй человек, который прекрасно разбирается в преступлениях в этой чертовой стране,— это Джордж Стампузис из «Нью-Йорк таймс» — естественно, тоже грек. Уж кто-кто, а он знает почти все о мафии, о ЦРУ и обо всем, что стоит по ту сторону закона».