Заговор
Шрифт:
Как и предсказывал Седжвик. Неделя, в течение которой миру придется иначе расценить стабильность одного из основных американских рынков.
И все — в порядке эксперимента.
Чэпманн не мигая смотрел в одну точку. И раздумывал. А на самом-то деле понимал ли он?
Сара вытащила Ксандра в коридор, плотно закрыла дверь и, снова пустив в ход две полоски металла, завозилась с замком. Как и прежде, смутное марево висело над пустым пространством. Собачка щелкнула в тот самый миг, когда слева донеслись отзвуки шагов: путь к главному входу был перекрыт. Сара повела Ксандра дальше по коридору, а тот постоянно оглядывался, ожидая увидеть за спиной свирепого громилу.
Ксандр, явно напуганный, смотрел на Сару, оглядывавшую небольшую нишу, в которой они оказались. Слева вверх вела просторная лестница, широкие дубовые ступени ограждали витиеватые точеные перила, опиравшиеся на покрытые резьбой стойки. Голоса становились все громче, и тут Сара подошла к большой портьере, причудливо закрепленной под уходившими вверх ступенями. Откинув портьеру, она увидела вторую лестницу, ведущую вниз: узкие каменные плиты, гладкие и неровные от многовековых хождений по ним, да кусок толстой веревки вдоль стены для опоры. Крики раздавались почти рядом, и Сара жестом велела Ксандру следовать за ней: ухватившись за веревку, она стала спускаться. Тяжелая драпировочная ткань закрылась за ними, погрузив лестницу почти в полную темноту.
Последние несколько ступеней разглядеть было легче, они вывели их на площадку, от которой расходилось несколько сводчатых подземных ходов. Сара с Ксандром стояли рядом, еще не привыкнув к свету голых электрических лампочек, каждая из которых, покачиваясь, свисала с конца измочаленного провода. И тут Ксандром на какое-то время овладел нешуточный страх: он увидел, как свет пронзил глаза Сары, как едва заметно судорожно задрожала ее голова, как участилось дыхание. Ему показалось, что она вот-вот потеряет сознание: лицо внезапно посерело. Ксандр подхватил Сару. Глаза их встретились.
— Джессика?
Имя прозвучало едва слышно. Ксандр понял, что болтающиеся лампочки пробудили что-то в ее памяти, то, что ему хотелось понять, то, из чего ее нужно вызволить.
Однако времени не было. Дверные петли взвизгнули еще раз, звуки сердитых голосов заполонили нишу меньше чем в пятнадцати футах над ними. Ксандр застыл. Все будто замерло. Голова, казалось, вот-вот лопнет, кровь гулко стучала в висках. Каждый вдох, каждое слово, произнесенное наверху, звучало в его ушах, будто сказанное ему в лицо. А Сара все еще оставалась недвижима.
Неожиданно наверху поднялась суматоха и голоса стали, удаляясь, стихать. Видимо, люди решили бежать на второй этаж. Не тратя времени, Ксандр подхватил Сару и повлек к одному из подземных ходов — низкий свод заставил его идти согнувшись. Сара шла будто в забытьи, однако с каждой секундой, замечал Ксандр, приходила в себя. После нескольких извилистых поворотов они вышли еще на одну площадку, к лестнице с веревкой вдоль стены.
Теперь уже командовала Сара. Схватив Ксандра за руку, вжала его в стену и, прежде чем он пикнуть успел, закрыла ему рот ладонью, взглядом приказав: молчи. Сама же напряженно вслушивалась, явно выбросив из памяти недавнее воспоминание. Вначале едва слышный, а потом все более громкий, издалека донесся звук шагов, шаркающих по полу подземного прохода. Торопливые и уверенные приближающиеся шаги своей размеренной поступью наводили ужас. Беглецы замерли, уставившись друг на друга, сознавая, кто
Спустя полминуты оба они стояли в нише, похожей на ту, что была в доме Пескаторе, с той лишь разницей, что тут стену прорезало прямоугольное окно, выходившее на основной двор. Так получилось, что они оказались всего в нескольких ярдах от арочного прохода, который вывел их с тихой улочки к университету. Ксандр направился к двери, но Сара остановила его, ухватив за пальто. Второй раз она не допустит скрежещущего визга дверных петель. Стоя неподвижно, оба вслушивались, ожидая, когда шаги внизу стихнут и их сменит топот ног по ступенькам.
Ничего не услышали. Ничего, кроме шагов, прошаркавших мимо лестницы и ушедших дальше в лабиринт подземных ходов. Размеренная поступь не изменилась, не было затишья, свидетельствовавшего о смене направления, ни даже краткой заминки. Их преследователь безостановочно тащился дальше, даже не подумав о лестнице. Сара понимала: времени, чтобы убежать, у них мало. Самое большее — пара минут, пока бородач не поймет, что ошибся, и не рванет обратно. Остается только надеяться, что у него нет радиосвязи с сидевшим на скамейке приятелем.
Сара не выпускала из рук пальто Ксандра до тех пор, пока шаги внизу окончательно не затихли. Тогда, встав перед окном, она откинула запоры и медленно растворила его, на сей раз ни одна петля не скрипнула. Двор был пуст. Никаких признаков суматохи в доме Пескаторе, оказавшемся прямо напротив. Никаких охранников возле главного входа, караулящих взломщиков и воров. И лысого, напарника бородача, нигде не видно. Им снова повезло. Поднявшись на уступ, Сара перемахнула через подоконник и прыгнула с пяти-шести футов прямо на замерзшие кусты, высаженные по фасаду здания. Повернувшись к Джасперсу и привстав на цыпочки, она взяла у него кейс, потом подождала, пока он, ловко взобравшись на уступ, не прыгнул, приземлившись рядом с ней. Проворность ученого ее поразила.
Оправляя одежду и стряхивая пожухлые листья, они быстро двинулись к арке, обратно к краснокирпичным проходам. Не было сказано ни слова. Все заняло десять минут. Десять минут учащенного дыхания, пота, невысказанного страха и возбуждения. Десять минут бега от призраков, от игры, навязанной им. И все из-за одной-единственной дискеты, преспокойно лежавшей в обычном кожаном кейсе. Чем дальше они уходили, тем меньше их тревожили шум голосов и появление людей вокруг. И все же Ксандр на ходу крепко держался за руку Сары, понимая, что командует снова она, и с немой радостью подчиняясь ей, наделяя ее всей полнотой ответственности. Он отыскал нужные файлы, а она найдет им убежище.
Выйдя на улицу, они пересекли площадь и направились по широкой, как проспект, виа Кавур. Толпы народа теперь служили им спасением от тех двоих, которые, понятное дело, вскоре выйдут на их след. Вливаясь в людской поток, чета Фабрицци шагала рука об руку, у Ксандра с каждой минутой все больше белели костяшки на руке, судорожно сжимавшей ручку кейса. Он не обращал внимания на суету со всех сторон, мысленно погрузившись в совершенно иное. Потрясенный, Ксандр впервые не ощущал ни смятения, ни неверия. Его переполняло одно чувство: возмущение. Его возмущали учиненный разгром и бессердечное равнодушие к жизни собрата по науке, возмущало зло, которое обрушилось на ученого и его труд. И может быть, больше всего возмущали люди (мужчины!), которые ввергли женщину, шедшую рядом с ним, в мир, ими же созданный, и превратили ее в кого-то… во что-то… бесчувственно окаменелое. Не скоро забудет он наводящую ужас пустоту ее глаз там, в подземелье. Не скоро позволит себе забыть.