Заговор
Шрифт:
Валерии нестерпимо хотелось бросить надоевшее путешествие и вернуться к Питеру. «Нельзя. Это верная смерть для нас обоих. Питер умеет быть убедительным, когда этого хочет».
В Исфахане из окна гостиницы были видны бесчисленные минареты мечетей – как деревья в тропическом лесу. В отличие от Шираза этот город никогда не бывал разрушен и оказался как бы законсервированным для будущих поколений. В самом конце XVI века шах Аббас I устроил здесь столицу Персии, а через столетие новые правители перенесли ее в Тегеран.
Годы правления
«Городу повезло, – думала Валерия. – Столицей он был сравнительно недолго. Прекрасный пример: чем дальше от власти, тем лучше. Сравним хотя бы разрушенный в годы войны Берлин и провинциальный Мюнхен, который вообще не пострадал».
Валерия не стала заказывать такси и после завтрака пешком прошла к центральной площади Имама Хомейни, которая по своим размерам уступает только пекинской площади Тяньаньмынь.
Обогнув гигантское пространство, она повернула к мечети Шейх-Лотфоллаха с куполами из красного фаянса, похожими на тяжелый персидский ковер, и зашла внутрь. В центре внутреннего купола мечети была установлена фигура павлина с огромным золотым хвостом.
На Валерию оглядывались, но никто с ней не заговаривал. Посещение мечетей иноверцами не возбранялось, если не идет служба.
Выйдя из мечети, Валерия несколько минут постояла на перекрестке, а затем резко свернула на юг и вышла к мечети Имама, которая считается одним из самых совершенных сооружений в мире.
Полюбовавшись на нежно-голубую плитку, покрывающую все здание, она продолжила свой путь на юг и через некоторое время вышла к мосту Си-о-Се, что означает в переводе с фарси «мост с тридцатью тремя арками».
Вокруг бурлила жизнь. Девушки, как и более солидные дамы, были одеты в строгие плащи и скрывали голову под платком. Однако при ближайшем рассмотрении оказывалось, что эта «монашеская» одежда не лишена кокетства и изящества. У молодых женщин грудь была плотно обтянута, а плащи или манто заканчивались на уровне бедер, подчеркивая стройность фигуры.
Валерия выбрала чайхану у входа на мост и заняла столик. Она была единственной женщиной без сопровождения мужчины, но для иностранки это простительно.
«Конечно, лучше бы прийти сюда со спутником. Как-то спокойнее, но будем надеяться, что сойду за „эстера“ – существо хоть и женское, но бесполое по причине того, что иностранное».
Только сейчас она почувствовала дикий голод и вспомнила, что все последние дни питалась в основном лепешками и чаем. Валерия заказала два шампура баранины и жадно разрывала зубами ароматное мясо.
Сидевший за соседним столиком иранец посматривал на нее с восхищением. Сам он аккуратно снимал с шампура прожаренные на огне кусочки баранины и манерно отправлял их
Потом Валерия еще долго сидела и смотрела на водную гладь реки – блестящую и ровную, как дворцовый паркет.
Никто к ней не подошел. Ни в чайной, ни на улице. «Вариант Питера не сработал. Мы никому не нужны».
В воде отражались все тридцать три арки. Как символ спасения. Пока несбыточного.
Клод Сейрак почти не спал – часами смотрел в одну точку и ждал.
Курт и Махмуд увлеченно собирали ракету и, закончив свою часть работы, все чаще вопросительно посматривали на Клода, но задавать вопросы не решались.
На третьи сутки вымотанный бессонницей Сейрак наконец забылся сном – словно провалился в бездонную пропасть. Неожиданно раздался грохот, будто рухнула крыша.
Клод рывком вскочил с кровати, молниеносно схватив пистолет, лежавший на прикроватной тумбочке. Дверь стенного шкафа была открыта настежь.
Сейрак осторожно подошел ближе и заглянул внутрь. Ветхие полки шкафа не выдержали и рухнули под тяжестью сложенных на них инструментов.
«Черт возьми, здесь все прогнило, – выругался про себя Клод. – Инфаркт можно получить раньше времени». Он посмотрел на часы. Выходило, что он спал не более двадцати минут.
«Пора переходить к активным действиям, иначе нервы не выдержат – дико заболит голова, а затем наступит отупение и безразличие».
Где-то рядом тоскливо завыла собака. В калитку позвонили. На экране монитора высвечивалась фигура мужчины в куртке с откинутым капюшоном. Лицо позднего гостя было незнакомо Клоду.
Кевин Батлер нервничал и попросил соединить его по защищенной линии связи с Шейхом Анваром.
– Как ваше здоровье, уважаемый Шейх?
– Все хорошо, хвала Аллаху.
– Операция входит в завершающую стадию, однако я не получаю от вас никакой информации, – пожаловался Кевин.
– В Тегеране практически все готово. На днях завершаем подготовку наших акций и в Пакистане.
– Вы имеете в виду Беназир?
– Не только. Там очень много работы.
– Понятно. А что касается Беназир?
– Она будет выступать на митинге в Равалпинди.
– Все ясно. Можете не продолжать. Меня беспокоит ситуация с нашим немецким другом. Вы рассказывали, что его дама выехала в Иран, – напомнил Кей Би.
– Они под наблюдением.
– С этой беспокойной парой пора разобраться. Мы с вами говорили.
– Хорошо, я подумаю, – сказал Шейх.
– И думать нечего. Разбираться нужно, – проворчал Кевин.
– Устранять их пока рано, – раздраженно возразил Шейх. Его выводила из себя мелочная опека Кей Би, которому иногда приходилось говорить одно и то же по нескольку раз. «Он что, забывает? Вряд ли. Скорее перепроверяет и при этом строит из себя забывчивого дурака. Примитивный прием. Неужели он сам этого не понимает!»