Заговор сердец
Шрифт:
– Комнату, которая смотрит на холмы, – быстро сказала она, – ту, что в задней части дома, можно переоборудовать в детскую. И я могла бы устроиться там. Если вы разрешите кое-что в ней поменять…
– Делайте все, что считаете нужным, – холодно сказал он. – Я уже говорил, вы можете поступать по вашему усмотрению. Вообще-то именно этого я от вас и жду. Сейчас я сварю кофе, а потом отвезу вас домой. Послезавтра у вас будет своя машина, тогда вы сможете приезжать сюда днем. Надеюсь, вы умеете водить?
Кэсси в ответ лишь кивнула, не удивляясь, что чувствует себя здесь чужой. Все-таки она
Что ж, по крайней мере у нее будет своя комната. Очевидно, он и не ожидал, что она будет спать у него. Возможно, после рождения ребенка он согласится на развод, и они придут к полюбовному соглашению. Для нее это был единственный мыслимый выход из сложившейся ситуации, который бы дал свободу Джордану и не причинил боли никому, кроме нее самой.
Глава 10
Для родителей Джордана известие об их свадьбе оказалось столь же ошеломляющим, сколь и по-настоящему радостным. После звонка сына оба они потребовали к телефону Кэсси, и ей было очень трудно держаться естественно в присутствии стоявшего рядом Джордана, пытающегося скрыть свое мрачное настроение. Она передала ему трубку, когда слезы перехватили горло, и невольно восхитилась тем, как легко и непринужденно звучал его голос, тогда как лицо оставалось совершенно неподвижным.
Его родители были в восторге, что свадебный кортеж отправится из их дома, и, как Джордан и предвидел, Дороти Рис немедля занялась предсвадебными хлопотами. Со вздохом облегчения Кэсси подумала, что, скорее всего, прекрасная и знаменитая Лавиния Престон не приедет.
А вот отец удивил ее своим энтузиазмом. Судя по голосу, он радовался не меньше, чем Хэролд Рис. Расспрашивал о мельчайших подробностях. И лишь позже Кэсси подумала о том, что никто из них не выразил удивления по поводу всех этих спешных приготовлений в столь неурочное для свадеб время года. Ну что ж, в конце концов они все узнают. Не нужно большого ума, чтобы сложить два и два.
В день свадьбы было довольно холодно. Они с Джорданом приехали накануне утром, хотя могли сделать это и раньше. Как подозревала Кэсси, Джордан хотел избежать лишних вопросов, вдобавок ему не очень-то улыбалось весь день изображать счастливого жениха, а ведь это было необходимо!
– Может, лучше бы подождать и сшить белое подвенечное платье, дорогая? – спросила Дороти Рис, помогая Кэсси одеться. – Ты выглядишь прелестно, я ничего не хочу сказать, но знаешь, ведь каждая мечтает о белом свадебном платье в такой день, тем более в феврале, в эту ужасную погоду.
Кэсси взглянула на себя в зеркало. Что касается девичьих представлений о том, как должна выглядеть новобрачная, то она постаралась максимально к ним приблизиться. Кремовый шерстяной костюм с вышитым золотом воротничком, длинные волосы подколоты на затылке и украшены узким венком из свежих цветов, оттенки кремового и розового приятно контрастируют с блестящими темно-рыжими волосами. Вообще-то она не думала, что ее подвенечное платье должно непременно быть белым. Любовь
– Ты замечательно выглядишь, Кэсси, – мягко сказала она. – Ты очень красива. Мы все так любим тебя. Если я заставила тебя плакать…
– Нет, – улыбнулась Кэсси. – Я думаю, это от волнения. – Внезапно ей захотелось, чтобы радом оказался друг, просто друг; она посмотрела в теплые, улыбающиеся глаза матери Джордана и тихо сказала: – Я беременна. Говоря это, Кэсси совершенно не представляла себе, как встретит эту новость Дороти. Ее собственная мать наверняка обозвала бы ее дурой. Минуту-другую Дороти стояла в безмолвном оцепенении, затем ее лицо озарилось счастливой улыбкой.
– Кэсси! Дорогая моя! Я так рада! Хэролд будет на седьмом небе от счастья, разумеется, если ты позволишь мне ему сказать… – Внезапно на ее лице отразилась тревога. – Кэсси, ты действительно хочешь?..
– Конечно! – просто ответила Кэсси, чувствуя, как громадный камень упал у нее с души. Конечно, она мечтает иметь ребенка от Джордана. Ее лицо снова порозовело. Бледность, все утро так тревожившая мать Джордана, внезапно исчезла, и Дороти с ласковой улыбкой посмотрела ей в глаза. – В таком случае нам пора отправляться в церковь! – радостно сказала она.
Два месяца спустя единственной радостью, согревавшей Кэсси душу и сердце, была растущая в ней таинственная и теплая новая жизнь. С самого начала Джордан был к ней не более чем внимателен. Он вел себя так же отчужденно, как и тогда, когда они встретились впервые, и было совершенно очевидно, что хочет он только одного – держаться от нее подальше и видеться по возможности реже.
Кэсси вела дом как образцовая хозяйка, на это у нее и уходила большая часть времени. В деньгах Джордан ее не стеснял, и она занялась покупкой картин, декоративных безделушек, новой и более удобной мебели, отдавшись единственной цели – наполнить их дом настоящим теплом и уютом, в чем и преуспела. Дом становился все более красивым и удобным, но атмосфера в нем – все более холодной.
Джордан работал. Иначе не скажешь. Он уходил еще до того, как Кэсси просыпалась, хотя она по привычке вставала в тот же час, что и раньше, когда ей нужно было ходить на работу. Вечерами он неизменно хвалил ее за все то новое, что она успевала сделать за день в доме, восхищался ее кулинарными подвигами, а затем удалялся в свой кабинет, где допоздна стучал на машинке. Что он печатал, Кэсси не видела. Утром кабинет был уже аккуратно прибран, ящики рабочего стола заперты на ключ.
Если ему предстояло задержаться из-за делового ужина, он звонил и как примерный муж сообщал ей об этом или же оставлял на видном месте записку. У Кэсси было такое чувство, будто она делит жилье с необычайно воспитанным квартирантом, и поэтому она ощущала себя в доме досадной обузой.