Заговор против стражей
Шрифт:
— Я предпочитаю получать чины и награды честным путем.
— Об этом можете не беспокоиться. Вы получите возможность совершенно честно уничтожить огромное количество людей. Наркотик применят против мирного населения, а войска Нижних Королевств пострадают мало. Кстати, позвольте дать вам небольшой совет? Лучше не лезьте в политику, де Торнэ. Это не для вас.
— Очевидно,
Он осторожно поставил пустой бокал на стал.
— Боюсь, мне пора идти, милорд. Меня ждут дела. Надеюсь, вам понравилось вино.
Он поклонился и вышел из комнаты.
Найтингейл, недоумевая, проводил его взглядом и пожал плечами. Типичный туповатый служака. В винах, правда, неплохо разбирается.
В коридоре де Торнэ подозвал к себе скучающего часового.
— Слушай, парень, лорд просил не беспокоить его до вечера. Никого к нему не пускай, ясно?
Часовой молча кивнул и спрятал полученную от майора купюру. Де Торнэ неторопливо вышел из здания посольства.
Вино скоро подействует. Лорду Найтингейлу предстоит подвергнуться той же участи, на которую он обрекал тысячи людей. Майору было несложно достать немного супершакала в штабе Стражи, а вот противоядие обошлось ему в приличную сумму. Найтингейл сейчас один в запертой комнате, а наркотик уже потихоньку начинает свою работу. Изменник сам разорвет себя на куски, если только есть хоть какая-то справедливость в этом лучшем из миров.
И де Торнэ холодно улыбнулся. Предательство должно быть наказано.
Хок и Фишер с облегчением покинули здание штаба. С них официально сняли все обвинения, официально объявили выговор за самовольные действия, официально вынесли благодарность за разоблачение предателей и уж совсем официально отказали в отпуске. Хок хотел было извиниться перед Гленом за удар обухом по затылку, но потом решил отложить это до того момента, когда у майора улучшится настроение.
Он с улыбкой огляделся по сторонам. Улица, как всегда, была полна спешащего куда-то народа,
— Я просто не могу опомниться, как быстро все поверили в твое сумасшествие и в мою измену, — грустно произнесла, Фишер. — Никто не вспомнил, сколько всего мы сделали для города.
— Ничего страшного, — весело заявил Хок. Сейчас ничто не могло испортить ему настроение. — Наши заслуги не так уж много значат. Кстати, половина Хейвена и так думает, что мы сумасшедшие, потому что не берем взяток, а другая половина убеждена в том, что мы хотим их поубивать при первой же возможности.
— Проклятый город! Настоящий гадюшник. Лучше бы Морган своим наркотиком стер его с лица земли!
— Ладно, не хандри, Изабель. Люди в Хейвене не хуже и не лучше жителей других городов, и наш долг защищать их. Я вообще считаю, что большинство людей на свете на самом деле добрые.
— Да? Назови хоть двух!
Фишер хотела еще что-то сказать, но тут к ним подошла оборванная женщина, держащая за руку маленькую девочку, с головы до ног укутанную в кучу одежек.
Женщина поклонилась Хоку, а ее дочь немедленно спряталась за материнской юбкой.
— Я пришла поблагодарить вас, капитан, — степенно произнесла женщина, — Вы спасли мою дочь из завала. Теперь Кати чувствует себя хорошо.
Хок посмотрел на девчушку и улыбнулся.
— А мне сказали, что она умерла…
— Господь с вами, капитан! Господа доктора даже пришили ей отрезанную ножку, а Стража оплатила все расходы на лечение. Настоящее чудо! И все благодаря вам, капитан. Я никогда не верила в ужасные сплетни, которые рассказывают про вас.
Женщина снова поклонилась и пошла своей дорогой, девочка, застенчиво оглядываясь, засеменила за ней. Вскоре они обе исчезли в толпе. Фишер посмотрела на Хока и проворчала:
— Ладно, убедил, парочка хороших людей на свете все-таки еще отыщется.