Заговор двух сердец
Шрифт:
— Нет, только Конрой, Уилсон и Макавой.
— А, Макавой. Он готов свою жену и детишек голышом оставить, лишь бы была бутылка. Ты помнишь, именно он не хотел пускать своего парня в школу? Ладно, сейчас они меня не волнуют, поскорее бы в койку. То есть, если доберусь до дома. Если завтра не появлюсь, ты будешь точно знать, что меня задержало.
— Не беспокойся, я тебя подменю. Рози иногда ворчит: ей не нравится, что дом так близко к шахте. Зато в такую погоду это весьма кстати. И тебе не обязательно тащиться домой, всегда можешь переночевать у нас.
—
Мужчины рассмеялись, кивнули друг другу и распрощались.
В конюшне Стив зажег лампу, притороченную к седлу, и потрепал лошадь за холку, вполголоса напевая отрывок из гимна:
«Неисповедимы пути Господа, Никто не знает, как он творит свои чудеса. Он ходит по воде и поднимается на штормовой волне».Почему-то сегодня он чувствовал себя счастливым, хотя вроде бы повода никакого и не было. Своим поведением Тилли ясно давала понять, каков будет ее ответ. Его прямота привела ее в бешенство, что совсем неплохо с любой стороны. Он собирался провести Рождество с Филлипой, Лансом и детьми. Поэтому, наверное, у него такое хорошее настроение. Правда, он постоянно думал о Тилли, если не был занят работой.
Внезапно из темноты послышался голос:
— Тяжеленько вам придется, мистер Макграт.
Стив взглянул сквозь снежную пелену вниз на два лица, обращенные к нему.
— Ну, вы-то прошли.
— Еле-еле. А дальше еще хуже. Сомневаюсь, что ребята из-за заставы сегодня сумеют добраться.
Другой шахтер рассмеялся и заметил:
— Никогда не думал, что когда-нибудь с радостью буду спускаться в шахту, но сегодня такой день настал.
— Спокойной ночи, мистер Макграт.
— Пока, Хиггинс. Всего хорошего, Смит.
Стив не успел проехать и полмили, как понял, о чем они предупреждали. Лошадь застревала уже по колено в снегу, хотя еще не было заносов. Не доезжая до коттеджа, ему пришлось спешиться и пробираться через сугробы, ведя лошадь за поводья. Только он добрался до калитки, как перед ним возникла еще одна темная фигура.
— Это вы, мистер Макграт?
— Да, а вы кто?
— Скорер, сэр. Билли Скорер.
— Привет, Скорер. Тяжело пришлось?
— Да уж, сэр. Там у заставы беда, сэр. Большая беда. Коляска перевернулась в канаву, под ней мужчина и женщина. Я сперва лошадь заметил, она ржала.
— Где это?
— Сразу за заставой, немного в сторону, там, где дорога идет в лес.
Стив удивленно посмотрел на него и сказал:
— Ладно, я поставлю лошадь в стойло, ей все равно не пройти. Подожди минутку, я пойду с тобой.
— Думается, нам двоим не справиться. Я пытался вытащить женщину,
— Сейчас вернусь. — Стив уже вел лошадь к конюшне. Там он стянул с нее седло, завел в денник, положил охапку сена и поставил перед мордой ведро с водой. Затем схватил фонарь и заторопился к калитке.
Мужчины добрались до заставы лишь через полчаса. По дороге они не встретили ни души. Царила полная тишина, и Билли Скорер тихо заметил:
— Теперича и лошадку не слышно, но это здесь. Разве что их уже отыскали.
— Вряд ли, если судить по дороге. — Стив осветил фонарем гладкую белую поверхность и добавил: — Наверное, их засыпало.
— Нет, вот слушайте, снова лошадь ржет.
Они, как могли, ускорили шаг, с трудом вытаскивая ноги из снега. Наконец, при свете фонаря разглядели лошадь, перевернутую коляску и два неподвижных тела.
— Бог ты мой! Ну и дела. — Стив покачал головой и быстро добавил: — Слушай, прежде всего надо распрячь лошадь, затем мы попытаемся приподнять коляску. Иначе нам не помочь беднягам. Но подожди минутку. Держи. — Стив протянул Билли фонарь. — Держи повыше, я посмотрю, что там с ними. — По глубокому снегу Стив спустился на дно канавы и прокричал: — Выше держи и правее. — Он смутно разглядел лицо, показавшееся ему белее снега, и верхнюю половину туловища; ноги были прижаты коляской. — Боже милостивый! — прошептал он.
Держась за колесо, он смел снег с лица и плеч Норин. Затем сунул руку под пальто, пытаясь определить биение сердца, и тут же облегченно вздохнул. Обогнув Норин, Стив направился к другому телу. Он боялся, что сейчас увидит Вилли, но сразу узнал лежащего на боку человека без шапки и снова прошептал:
— Боже милостивый! Симон Бентвуд вез свою дочку домой, и вот где оказался.
Стив пошел дальше, к лошади. Ноги вязли в глубокому снегу.
— Подойди сюда, — крикнул он Билли. — Посвети.
Лошадь лежала неподвижно, в ее глазах стояла почти человеческая мольба. Стив похлопал животное по морде и тихо пообещал:
— Все будет в порядке, старушка. Сейчас мы тебя вызволим. — Обойдя лошадь спереди, Стив взобрался по склону — благо он был не очень крутым, и попросил: — Сунь фонарь в снег и помоги мне освободить ее. Но следи за ногами, если она вообще встанет, может засадить копытом.
Когда спасатели разгребли снег с лошади, снять с нее упряжь оказалось делом довольно простым. Но лошадь не стала лягаться и даже не пыталась встать. Стиву пришлось толкнуть ее, приговаривая:
— Ну давай, давай, поднимайся. Вставай. — Через пару минут он взглянул на Билли и сказал:
— Думается, с ней все кончено.
Но тут кобыла, вероятно, наконец осознав, что свободна, дернулась и рывком встала на ноги. При этом она сдвинула оглобли. Стив моментально ухватился за металлический каркас тента и крикнул:
— Тащи назад! Назад!
Через секунду они уже вместе держали каркас, и Стив снова закричал:
— Тащи на себя. И влево. Удержишь?