Заговор бумаг

Лисс Дэвид

— Дела? — спросил он изумленно. — У вас дела с мистером Адельманом?

— Я не говорил, что мы пришли к согласию, — сказал я. — Мы лишь обсуждали деловые возможности. Но вы не ответили, с какой стати вас так интересуют мои дела.

— Вы неправильно меня поняли, — запинаясь, сказал Сарменто, вдруг решивший быть подобострастным. — Я просто поинтересовался. Можно сказать, я обеспокоен. Адельман может оказаться не тем, за кого вы его принимаете, Я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Вы говорите о страданиях? Всего несколько дней назад я видел, как вы лебезили перед мистером

Адельманом, а теперь советуете держаться от него подальше. Я вас не понимаю.

— Я, сударь, в отличие от вас, хорошо знаю Биржевую улицу. Не стоит пренебрегать этим. Такие люди, как мистер Адельман и ваш дядя, — это деловые акулы, искушенные в искусстве обмана и лести.

Я неожиданно распрямился, испугав мистера Сарменто.

— Что вы сказали о моем дяде?

— С вашим дядей, сударь, шутки плохи. Надеюсь, вы это понимаете. Возможно, вы видите в нем доброго пожилого господина, но, уверяю вас, это чрезвычайно честолюбивый человек. И именно его честолюбие вызывает во мне восхищение и желание подражать.

— Объясните, что вы имеете в виду, — потребовал я.

— Полно. Я знаю, что вы теперь погрузились в семейное дело.Дядя бросил вам под ноги несколько монет, и вы охотитесь за ними, как собака. Но даже вам должно было показаться странным, что вашего дядю связывает такая нежная дружба с человеком, которого ненавидел ваш отец.

Дядя бросил мне под ноги монеты? Мой отец ненавидел Адельмана? Мне не терпелось узнать больше, но я боялся выдать себя вопросами.

— Не играйте со мной, — наконец сказал я. — И советую следить за своим языком, когда говорите с человеком, который может без колебаний вырвать его.

— У меня нет времени для игр, Уйивер. —Он умышленно исказил мое имя. — Уверяю вас, со мной тоже шутки плохи. Вы не на ринге, и вам не удастся убрать с дороги неугодных вам людей грубой силой. Если вам, сударь, угодно соревноваться на Биржевой улице, вашими противниками будут люди, подобные мне, и у нас есть более грозное оружие, чем кулаки.

Он смотрел на меня с полным равнодушием, словно с ним за столом сидел не живой человек, а какой-то овощ. Ни в его поведении, ни в лице не было ничего угрожающего.

— Признаюсь, я не понимаю, о чем вы говорите, сударь, — сказал я после паузы. — Похоже, вы хотите меня напугать, но я все не возьму в толк, отчего вы так враждебны.

Сарменто снова попытался изобразить нечто, подобное улыбке.

— Если вы не намереваетесь быть мне врагом, я не намереваюсь вам угрожать.

— Чего вы боитесь? — спросил я. — Боитесь, что я займу ваше место в конторе у дяди? Боитесь, что я могу жениться на Мириам? Боитесь, что я вызову вас на драку? Давайте без обиняков.

— Я считаю ваши насмешки неприемлемыми, — сказал он без особой злобы, не меняя тона. — Советую вам быть со мной осторожнее. Как, впрочем, и с вашим дядей, и с его друзьями.

Я не успел ничего ответить. Сарменто встал из-за стола, оттолкнул какого-то низкорослого брокера, мешавшего ему пройти, и направился в центр толпы. Я не совсем понял, что означают намеки насчет моего дяди, но то, что он предостерег меня насчет Адельмана, чрезвычайно

меня обеспокоило, ведь совсем недавно в доме у дяди он открыто перед ним заискивал.

Движимый любопытством, я встал и направился к выходу, где увидел, как Сарменто уходит. Подождав немного, я пошел за ним; тот направился на север, в сторону Корнхилл-стрит. На оживленной улице я мог незаметно идти за ним следом. Он шел быстро, лавируя среди толп людей, пришедших на Биржевую по своим делам.

Он повернул на запад, где Корнхилл-стрит пересекается с Треднидл-стрит и Ломбард-стрит. Здесь было не столь многолюдно, поэтому я остановился, чтобы бросить монетку уличному попрошайке, и продолжил преследование на более безопасном расстоянии.

Корнхилл-стрит перешла в Поултри-стрит, и Сарменто свернул направо, на более оживленную Гросерз-элли. Я выждал немного и пошел за ним по улице к Гросерз-Холлу, где, насколько я помнил, располагался Банк Англии. Сарменто направился к массивному зданию, которое, подобно Королевской бирже, было памятником архитектурных излишеств ушедшей эпохи. Сарменто поспешил к экипажу, стоящему напротив Гросерз-Холла. Чтобы приблизиться незамеченным, я подошел к группе джентльменов неподалеку и стал, имитируя деревенский акцент, рассказывать, что потерялся и не знаю, как пройти к Лондонскому мосту кратчайшим путем. Возможно, лондонцы не самый общительный народ на свете, но они просто обожают объяснять дорогу. Пока пять джентльменов спорили, чей путь самый короткий, экипаж тронулся с места и медленно проехал мимо. Я увидел, что Сарменто увлеченно беседовал с человеком, у которого было широкое лицо с несоразмерно маленькими чертами. Его крошечный нос, рот и глаза казались еще меньше из-за огромного черного парика, почти упиравшегося в крышу кареты и ниспадавшего крупными локонами. Это лицо я видел совсем недавно и в любом случае смог бы узнать без труда. Я был в совершенной растерянности, наблюдая, как Сарменто уезжал в экипаже вместе с Персивалем Блотвейтом.

Глава 18

Я не мог более делать вид, что мои подозрения в отношении Блотвейта вызваны детским страхом. Он закрыл какую-то бумагу у себя на столе — не хотел, чтобы я ее видел. Само по себе это еще ничего не значило. Бумага могла касаться личных финансов, или шлюх, или интереса к мальчикам. Было бы странно, если бы на столе у такого человека, как Блотвейт, не нашлось ничего, что стоило бы скрывать от потенциального врага. Но контакт с Сарменто, клерком моего дяди, — это совсем другое дело. Блотвейт поддерживал тайную связь с моей семьей, и мне было необходимо выяснить, чем это объяснялось.

Приключения моей разбойничьей юности научили меня многому полезному для раскрытия преступлений, и настало время использовать свои навыки взломщика. Мне было давным-давно известно, что нет ничего более полезного для незаконного проникновения в чей-то дом, чем глупая влюбленная девушка. Поэтому я сочинил милое любовное письмецо, которое отослал, обернув вокруг шиллинга. У меня не было сомнений, что хорошенькая прачка Бесси не останется к нему равнодушной. Получив через час желаемый ответ, я стал потирать от нетерпения руки.