Загадочный виконт
Шрифт:
Регина застыла, вся ее веселость разом пропала, и Маркус обозвал себя последним идиотом за то, что брякнул не подумав. Но теперь, когда страсть его была утолена, он намерен был докопаться до правды и выяснить наконец, как случилось, что она осталась неграмотной.
— Послушай, так ты и в самом деле не умеешь читать? Покачав головой, она молча отвернулась.
Но Маркус, обхватив жену за талию, моментально опрокинул ее на спину и наклонился, глядя ей в глаза.
— Дорогая, для меня это не имеет никакого значения. Но я просто не понимаю, как же так — чтобы дочка герцога могла…
— = — …оказаться такой тупой? —
— Неграмотной, — поправил ее Маркус. Прижав жену к груди, он ласково прижался губами к ее шее. — Ты ведь очень даже неглупая — вот это меня и удивляет больше всего. Так как же получилось, что ты не смогла научиться читать?
Регина, отодвинувшись, посмотрела ему в глаза.
— Думаешь, я не старалась? — уныло пробормотала она. — Сотни, тысячи раз! Я просто из кожи лезла вон, но… у меня не получалось. — Губы у нее задрожали. — Наверное, все дело в том, что мои мозги устроены не так, как у всех.
— С чего ты это взяла? — удивился Маркус. Ответом ему был тяжелый вздох.
— Когда Сайсели только начала заниматься со мной…
— Сайсели? А я решил, что она твоя компаньонка.
— Так оно и есть. Но когда-то давно была моей учительницей. И гувернанткой.
Маркус вытаращил глаза:
— Герцог не мог позволить себе нанять для тебя гувернантку?!
— Естественно, мог, — дернула плечиком Регина. — К счастью, Сайсели его отговорила. Видишь ли, Сайсели — двоюродная сестра моего отца, она живет с нами чуть ли не с самого моего рождения. В то время умер ее отец. Особых средств у нее не было, так что ей уже тогда была уготована участь старой девы. Возможно, именно поэтому она так привязалась ко мне. Она-то и обнаружила, что у меня проблемы с чтением. Зная, как строго моя мать подходит к светскому воспитанию детей, она сделала все, чтобы убедить отца доверить мое обучение ей, — тогда ни одна живая душа никогда не узнала бы об этом моем недостатке.
— Так твои родители ничего не знали?! — поразился Маркус.
Регина покачала головой:
— Мама умерла бы, прослышав о таком позоре. А отец редко общался с детьми. Большую часть времени он занимался тем, что положено мужчинам его круга, а не семьей. Даже Саймону ничего не известно.
Маркус нахмурился:
— Так Сайсели — единственная, кто знает, что ты не умеешь читать…
— Я догадываюсь, что ты имеешь в виду. Выбрось это из головы — Сайсели честно старалась меня научить. Но проблема в том, что она показывала мне букву, а я видела совсем другое. А когда я выросла, стало еще хуже. Помню, как попросила Саймона прочесть мне одно слово — совсем простенькое, я даже выучила наизусть, как оно выглядит. Хорошо помню это, — я ждала, что он скажет «луна», а он прочитал «обед». — Глаза Регины наполнились слезами. — Оказалось, что я не способна запомнить даже одно-единственное слово!
— И ты сдалась?
Регина подняла на него глаза:
— Конечно, нет. Но иногда у меня опускались руки. И все bee я не бросила бы это, если бы не мои головные боли.
— Да, ты что-то об этом говорила.
— Они начинались, только когда я пыталась читать. Сайсели втайне от всех посоветовалась с доктором, и он велел мне бросить эти попытки. Предположил, что в результате тяжелого гриппа, которым я переболела в детстве, я получила осложнение на мозг и что возможно ухудшение, если я не оставлю это немедленно. Поэтому я… мы решили покончить
— И больше ты уже не пыталась?
— Иногда… время от времени. Но потом голова у меня начинала болеть и…
— Да. Понимаю.
Он все понял: мисс Тремейн обратилась к какому-то шарлатану — или сделала вид, что обратилась, — и Регина, доверчивый ребенок, поверила, что у нее действительно что-то не в порядке с головой! Маркус скрипнул зубами.
— Стало быть, ты вообще не умеешь читать? — осторожно спросил он. — Но как тебе удается это скрывать? Да еще постоянно бывая в обществе?
— О, у меня собственные хитрости! — робко улыбнулась Регина. — Обычно притворяюсь, что у меня устали глаза. Или что я оставила дома очки. Или просто говорю, что предпочитаю прочесть это, когда останусь одна.
В точности как она сделала вчера с запиской Луизы, вспомнил Маркус.
— А если кто-то очень уж настаивает, как ты вчера, например, тогда просто стараюсь перевести разговор на другое. Не все так настойчивы, знаешь ли. — Регина с хитрецой посмотрела на Маркуса. — Большинству моих знакомых и в голову бы не пришло попросить меня прочитать им вслух что-то фривольное — вроде твоей дарственной надписи.
— Откуда ты знаешь — ты же ведь не умеешь читать? Регина пожала плечами:
— Обычно Сайсели, улучив момент, старается незаметно шепнуть мне на ухо, о чем там написано. Вообще говоря, как правило, она читает мне вслух все, что только можно. Заранее покупает программку в оперу, чтобы прочесть мне содержание. Пишет и читает вслух все мои письма. И еще газеты и журналы, конечно.
— Вот, значит, как вам удавалось годами это скрывать, — сухо заметил Маркус. — Иначе тебя могли бы заставить учиться читать, и тогда мисс Тремейн оказалась бы не у дел.
Видимо, Регина догадалась, что он имеет в виду, потому что в глазах ее вспыхнул упрек.
— Маркус, Сайсели тут ни при чем. Она очень старалась. И она донельзя предана мне. Поверь, для нее это тоже нелегко — ведь приходится все время быть рядом, читать и писать за меня и при этом из кожи лезть вон, чтобы никто об этом не догадался. Стоит мне только заикнуться, что нужно что-то прочитать, как Сайсели тотчас вытаскивает из кармана очки.
И никогда не жалуется. — Все равно — это лучше, чем оказаться на улице.
Регина даже задохнулась от возмущения.
— Сайсели знает, что я никогда бы этого не сделала!
— Ты уверена? А вот твой братец с превеликой охотой отправил бы ее куда-нибудь на край света! Не будь она нужна тебе, он давным-давно уже избавился бы от нее. Вот поэтому-то она и не жалуется. Для бедной родственницы это еще не самый худший вариант, поверь мне.
Регина, рывком сев в постели, внимательно посмотрела ему в глаза:
— Уж не хочешь ли ты сказать, что Сайсели намеренно подстроила все так…
— Нет-нет, что ты! — поспешно пробормотал Маркус, хотя, вообще говоря, именно это он и подозревал. — Мне кажется только, что она слегка… м-м-м… преувеличила твои проблемы, чтобы увериться, что ты всегда будешь зависеть от нее.
— Но мои мигрени! Их-то ведь никто не выдумывал! Ни она, ни я!
— Конечно, нет. — Тоже усевшись, Маркус погладил жену по щеке. — Но, дорогая, мигренью страдают многие, и от самых разных вещей. Однако это же не мешает им жить нормальной жизнью. И никто из них не боится, что с их головой случится что-то неладное.