Загадочный виконт
Шрифт:
— Сисе, ступай одеваться. Скоро ехать. Регина присоединится к тебе через минуту.
— Нет, я никуда не поеду, — возмутилась Регина, но ее кузина с готовностью засеменила к двери. Она никогда не осмеливалась ослушаться приказа.
Убедившись, что она вышла из комнаты, Саймон повернулся к сестре:
— Кстати, я сегодня видел Уитмора.
Регину охватила паника. Ей стоило невероятных усилий сделать невозмутимое лицо.
Вот как? — деланно равнодушным тоном спросила она.
— Сказал, что не понимает, как это я позволяю такому человеку, как Дрейкер, бывать с тобой повсюду.
— Что-о-о?! — возмущенно перебила она, смерив брата уничтожающим взглядом. — Да как ты мог?! Какое ты имел право рассказывать ему об этом пари?!
— А что такого? — обиженно надулся юный герцог. — По-моему, я оказал тебе услугу, сестренка. Он ведь спит и видит жениться на тебе, разве нет? Вот я и подумал — дай-ка сделаю доброе дело, а не то бедняга, чего доброго, сочтет, что ты решила выйти за Дрейкера, да еще передумает делать тебе предложение.
— О Господи! К твоему сведению, Генри уже дважды просил моей руки. И оба раза я ему отказала!
— Понятно… — задумчиво протянул Саймон. Регина ждала, что брат рассердится, но, к ее удивлению, увидела, что он улыбается. — Ну, если честно, я даже рад этому. Генри — настоящий осел. Но поскольку ты вообще предпочитаешь дураков…
— Ничего подобного! — возмутилась Регина. И смутилась, почувствовав, что опять краснеет. Как странно, подумала она, Саймон ее родной брат… и при этом совершенно ее не понимает!
Впрочем, вздохнула она, они ведь так мало бывают вместе. К тому времени, как она подросла, брат уже уехал учиться в Итон. А вернувшись, он большую часть времени проводил с принцем и его друзьями. Даже после того, как два года назад умер отец и Саймон стал главой семьи, брат, похоже, считал само собой разумеющимся, что сестра живет своей собственной жизнью. Он никогда не интересовался ее делами и не мешал ей жить, как ей нравится.
Пока не мешал. До сегодняшнего дня.
— Все равно, — отмахнулся Саймон. — Знала бы ты, как мне надоел Уитмор — зудел и зудел о том, что Дрейкер, мол, не джентльмен, что он не стоит тебя и все такое. Я насел на него, надеясь узнать побольше, но он захлопнул рот, как устрица. И мне не удалось вытянуть из него ни слова.
Слава тебе Господи!
— Он просто ревнует.
Саймон выразительно вздернул бровь:
— Я спросил Сайсели, что она думает по этому поводу, Н о она клянется, что ей ничего не известно о том, что произошло. Может, врет… или правда ничего не знает. А поскольку Сайсели никогда не обманывает, по крайней мере меня, стало быть, действительно не имеет представления. Может, ты меня просветишь?
Смущенно отведя глаза, Регина нагнулась к арфе, делая вид, что разглядывает ее.
— Видишь ли, Генри нанес оскорбление лорду Дрейкеру… ну и виконт, как и следовало ожидать, вышел из себя. Вот, собственно говоря, и все.
— Все? Что-то не верится. — Саймон потянул арфу к себе. — Ладно, Уитмор сегодня тоже будет в «Олмаке». Попробую поговорить с ним еще раз. Возможно, он будет более разговорчивым, если я пообещаю ему кое-что… например, скажу, что дам свое согласие, если он решит снова сделать тебе предложение.
Их взгляды
— Ты не сделаешь этого, — •хрипло прошептала она. — Послушай, Саймон… ты ведь сам только что сказал, что он осел…
— Верно. Я был зол как черт. И потом, подумай сама — если я поеду один, без тебя, без Сайсели и соответственно без Луизы, мне будет скучно. Ничего не поделаешь, придется убивать время в разговорах с Уитмором.
Регина посмотрела на брата в упор. Это был шантаж. Причем очень эффективный. Она содрогнулась. Если честно, Регина не слишком верила в то, что угроза виконта разделаться с ее кузеном сможет помешать ему развязать язык — тем более если это даст ему шанс заслужить благосклонность герцога.
— Ладно, — тяжело вздохнула она. — Так и быть. Я поеду тобой в «Олмак». Но не обещаю, что ты получишь удовольствие от моего общества.
Саймон пожал плечами:
— Вот уж это мне совершенно все равно. Мне нужно, чтобы ты просто была там — и все.
Когда он повернулся и вышел за дверь, надменно вздернув подбородок, как человек, привыкший к тому, что все его желания исполняются незамедлительно, Регина едва удержалась, чтобы не показать ему язык.
Будь он неладен, ее братец. Да и Маркус заодно: поставить ее в такое дурацкое положение! Придется ехать. Но не могла же она позволить, чтобы Саймону стало известно о стычке между Маркусом и ее кузеном! Представив, какой поднялся бы шум, Регина горестно вздохнула.
Но часом позже, когда она вместе с остальными продиралась сквозь толпу, заполнившую холл, к лестнице, Регина уже горько пожалела о том, что позволила Саймону шантажировать ее. И почему ему пришлось уговаривать ее поехать?
Как странно… она ведь всегда любила балы. Она обожала танцевать. И поболтать в перерывах между танцами тоже любила. И получала искреннее удовольствие, разглядывая, кто во что одет.
И если в последние годы все это немного приелось, то лишь из-за тревоги за брата. Ей не давала покоя мысль о том, что брат женится, и, конечно, ей было не все равно, кто станет его женой. Ведь Регина жила вместе с ним. О себе она нисколько не волновалась.
Тогда почему при виде полупустого бального зала с шестью огромными, от пола до потолка, окнами, вытянувшимися вдоль стены, словно угрюмые часовые, настроение у нее упало? Почему даже музыка сегодня навевала на нее тоску?
. Это было нелепо — и Регина вдруг рассердилась сама на себя. Ну уж нет, решила она. Она не позволит ни Саймону, ни Маркусу, ни Генри… в общем, никому из близких ей мужчин испортить ей удовольствие от бала! Назло им всем она будет танцевать до изнеможения — пока ее держат ноги!
Регина танцевала с мистером Маркхемом, которого в свете принято было считать весьма остроумным молодым человеком, — и не смогла бы потом повторить ни одной из его знаменитых острот. Она танцевала с лордом Брэкли — и потом долго хромала. Лорд умудрился отдавить ей обе ноги — что тоже было довольно странно, поскольку прежде ей всегда удавалось как-то за ним поспевать.