Загадочный супруг
Шрифт:
Гостья была в роскошном, отделанном атласом бархатном платье цвета темной бронзы. На темных волосах красовались шляпка с зеленовато-коричневыми перьями, щегольски спадавшими на спину. На шее, в ушах и на пальцах переливались огнем изумруды, и герцогские слуги, пялившие на нее глаза из окон гостиной, были просто потрясены ее видом. Что касается Таунсенд, то она с юных лет привыкла к обществу знатных и богатых английских леди, которые время от времени посещали вместе с мужьями лондонский дом ее отца. Как бы внушительно ни выглядела
– Я как раз собралась ужинать. Не желаете ли составить мне компанию? – учтиво предложила Таунсенд.
Легкая усмешка скривила алые губы Луизы.
– Благодарю вас, нет. Я сегодня, что называется, на побегушках.
– Вот как?
– Да, – произнесла Луиза, разглядывая нежные кончики своих ногтей. – У меня дела в городе, и я подумала, что могу заодно завезти Яну один сверток.
– Моего мужа, – подчеркнуто произнесла Таунсенд, – сейчас нет дома.
Гостья взмахнула тонкой ручкой, украшенной перстнями.
– Не имеет значения. Там всего лишь несколько его личных вещей, которые я все не находила времени вернуть. Кое-что из платья, бритвенные принадлежности и тому подобное. Я велела кучеру принести их.
Таунсенд окатило горячей волной. Нет сомнений, ей нанесено обдуманное оскорбление. У этой особы хватило наглости сделать это в ее собственном доме, на глазах ее слуг. Она чувствовала, что лицо ее пылает, а к глазам подступают злые слезы. Ян навлек на нее подобное после того, как поссорился с ней и категорически запретил ехать с ним в Версаль... О, она как следует отчитает его, когда он вернется!
Но сперва надо отделаться от этой дряни, понимающе кривившей злые губки – те самые, которые Ян, быть может, страстно целовал когда-то. Таунсенд так и подмывало хорошей оплеухой согнать с них улыбку, но она лишь надменно вскинула голову и в свою очередь улыбнулась Луизе.
– Прикажите вашему лакею передать пакет камердинеру моего мужа. Он будет знать, как с ним поступить. А сейчас я голодна. Прощайте, сударыня. – И, не добавив больше ни слова, удалилась, словно гостья перестала для нее существовать, – куда более явное нарушение этикета, чем обида, нанесенная Луизой.
Та на миг окаменела. Щеки, лоб, нежную шею залила краска оскорбленного самолюбия, глаза метали молнии и, подобрав юбки, она стремглав кинулась к выходу. Герцогские слуги чуть не посшибали друг друга с ног, торопясь перебежать в соседнюю комнату, откуда был лучше виден двор.
– Матерь Божья! – воскликнул повар. – Из нашей герцогини вышел бы отличный солдат. Вот это атака, а?
– У нее такой вид, словно она готова убить, – заметила мадам Броссар, наблюдая за тем, как мадам дю Бертен оттолкнула предложенную лакеем руку и без посторонней помощи села в карету.
– Кому-то и впрямь не сносить головы... – согласился дворецкий.
Все повернулись к нему.
– Вы
– Я? Герцог не оставит такое оскорбление безнаказанным.
Все притихли, внезапно подумав, что он, пожалуй, прав.
– А ему не следует об этом знать, – нарушила, наконец, молчание мадам Броссар. Голос ее дрожал, потому что невольно вспомнилась кровавая дуэль герцога Война с герцогом де Вереном год назад. – Никто из нас не обмолвится ни словом.
– Герцогиня сама расскажет, – предсказал дворецкий. – Вот увидите.
– Не будет же она настолько неблагоразумна, чтобы пересказывать ему все то, что здесь сегодня произошло, – запротестовал господин Пу. – Мадам, конечно, молода и неопытна, но у нее достанет ума понять, что визит этой безнравственной женщины нанес ей оскорбление. И какие последствия это повлечет за собой, ибо герцог несомненно захочет отомстить.
– А ей и не придется ничего говорить, – негромко произнес дворецкий. – Герцог по ее лицу догадается о том, что произошло что-то неладное. И она будет неспособна солгать.
Точно к такому же выводу пришла и сама Таунсенд после того, как первое потрясение улеглось, и она тщательно обдумала все случившееся.Она знала о дуэли Яна с герцогом де Вереном и о ее причине. Знала также, что Луиза дю Бертен без колебаний вовлечет Яна в новый поединок. Тяжко раненный Яном Верен был принужден удалиться в свое поместье в Нормандии, тогда как Луизу этот скандал почти не задел. Она была всего лишь еще одной в сонме весьма безнравственных дам, которые – Таунсенд успела в этом убедиться – блистают в салонах Версаля.
Тем не менее она прекрасно сознавала, что у мадам дю Бертен влиятельные друзья, в то время как Ян, по собственному его признанию, после смерти Сен-Альбана нажил новых врагов. И среди них наверняка может сыскаться тот, кто будет только рад использовать Луизу как предлог, чтобы вызвать Яна.
При этой мысли Таунсенд содрогнулась. У нее не было ни малейшего желания, чтобы Ян дрался на дуэли по этому поводу или любому другому. Дуэли уже перестали быть чем-то романтическим, волнующим и почетным – они оканчиваются кровопролитием и смертью. Таунсенд вспомнилась кровь, струившаяся из груди Яна, и она была убеждена, что ничто, ничто на свете не стоит того, чтобы вновь испытать подобный ужас.
«Слуги будут молчать, – решила она, сидя за вкусным ужином, к которому едва притронулась. – Луиза тоже не станет болтать, поскольку есть опасность, что инцидент выставит ее в смешном свете».
И все же Таунсенд понимала, что нужно кое-что рассказать Яну – на случай, что об этой истории ему станет известно. Возможно, она изложит ему смягченную версию случившегося и будет при этом смеяться, чтобы он не заподозрил неладное.
Да, она это сделает, когда он вернется из Версаля, – успокаиваясь, решила она. – Ночью, когда они будут в постели.