Загадочный супруг
Шрифт:
Луиза побелела, так как немолодой возраст был ужасом, постоянно омрачающим ее жизнь.
– Да, вы, наверное, правы, – сказала она, стараясь вернуть себе свою величавость. – Конечно, я жила здесь, в Версале все эти годы. Моя мать была камеристкой мадам Помпадур.
Таунсенд с интересом рассматривала ее.
– О, а вы что здесь делаете?
– Ну, я, у меня здесь много друзей, – и Луиза остановила беспомощный взгляд на Яне. Он быстро прикрыл рот рукой. Веер Луизы резко закрылся.
– Я хочу пить, Эдуард, – многозначительно сказала она.
– Да, да, конечно. Я тоже, здесь очень жарко. – Он взял
Оставшись одни, Таунсенд и Ян обменялись долгим взглядом. В его взоре была нежность, когда он предложил ей руку.
– Пойдемте, – сказал он мягко. – Здесь есть другие, с которыми вам нужно встретиться.
Всю свою жизнь Таунсенд вспоминала эту ночь. Как приятно ей было, когда ее представляли как жену Яна, у нее теплело на сердце от его тона собственника, с которым он произносил ее имя, и от его руки на ее талии, как будто он не мог отпустить ее от себя. Она светилась радостью, распуская крылья, потому что земля под ногами не была больше твердой, а мир вдруг оказался дивным, ослепительным чудом. Она помнила, что часто смеялась, обезоруживая всех своим очарованием и умом, особенно мужчин. Она обнаружила, что ее не смущает их могущество или титулы, или их величественный вид в раззолоченных камзолах, туфлях с пряжками и длинных пушистых париках, каких она никогда не видела дома в Норфолке. Она выросла в окружении мужчин и знала, о чем они любят говорить и как повернуть разговор на темы, лестные для них.
Купаясь в лучах явного одобрения Яна, она прогуливалась с ним, сладко улыбаясь всем и держась очень прямо, даже когда неожиданно появились король и королева по дороге из часовни. Узнав Таунсенд, королева ненадолго остановилась, чтобы переброситься несколькими словами, и, конечно, Людовик тоже вступил в разговор. Он по-настоящему заинтересовался, когда услышал, что брат молодой герцогини, английский врач, является ревностным приверженцем недавно открытой вакцины оспы. Как и семья Грей, Людовик XVI сделал прививки себе и своей семье, несмотря на резкие протесты своих министров и Двора. Он улыбался и кивал, когда Таунсенд рассказала ему немного о Бродфорде и упомянула свою гончую Гарри, так как охота на зайцев была одной из всепоглощающих страстей Людовика.
Многие придворные столпились вокруг, прислушиваясь к каждому слову и поражаясь тому, что эта хорошенькая англичанка, по-видимому, не понимала, какой чести она удостоилась, так как она непринужденно улыбалась королю, будто была с ним знакома всю жизнь. Людовик, обычно застенчивый и сдержанный с незнакомыми людьми, улыбался ей в ответ на глазах у всех.
– Я гордился тобой сегодня, – сказал ей Ян позже, когда они с Таунсенд гуляли вдоль галереи с мраморными колоннами, ведущей к парадной лестнице. Было далеко за полночь, и свечи в люстрах угасали с шипением. Внизу веселье продолжалось, но здесь в галерее было пусто, и тишина нарушалась только мягким шелестом платья Таунсенд.
Она быстро взглянула на него:
– Да, правда?
Вместо ответа он повернул ее к себе и взял et лицо в руки. Ее кожа была шелковистой, как лепестки розы.
– Людовик был очарован, и принц де Субизе тоже. Каждый мужчина был в восторге от вас сегодня. Вы всех их заворожили своей юностью, красотой и живостью.
– А вас? – робко спросила она. – Другие ее не
– Конечно, – сказал он хрипло. – Неужели вы думаете, я вас покину?
Таунсенд вздохнула и закрыла глаза, и тотчас почувствовала рот Яна около своих губ. Он поднял голову нескоро.
– Пойдемте, – прошептал он. Голос его вызвал дрожь восторга во всем ее теле. Взяв под руку, он увел ее.
12
Эмиль откашлялся, стоя в дверях. Ян поднял на него глаза, гусиное перо застыло над письмом, которое он писал, сидя за столом.
– Что такое?
– Я должен поговорить с Вами наедине.
Нахмурившись, Ян отложил перо. Таунсенд спала, ее волосы рассыпались по подушке и горели золотом в свете утреннего солнца. Поднявшись, Ян сделал знак Эмилю пройти в другую комнату, гостиную, обитую темно-синим шелком, где он принимал посетителей, которых неудобно было приглашать в свое святилище – спальню.
– Что такое? И где, черт возьми, ты пропадал весь день вчера? На тебя это не похоже – отлучаться, ничего мне не сказав.
– Я был в Шампани, – ответил Эмиль. – Хотел повидаться там с друзьями. Задать им вопросы об этом человеке.
– Каком человеке?
– Анри Сен-Альбане. – Хотя Эмиль редко проявлял свои эмоции, сегодня он явно выглядел самодовольным. Вот поэтому я решился побеспокоить вас так рано. Дело в том, что я нашел его, и у меня есть доказательства, что это он.
Они помолчали. В соседнем салоне одна из горничных, убираясь, тихонько напевала. Внизу, в Королевском дворце, рота королевских гвардейцев верхом разъезжалась по утренним постам. Ян повернулся и молча подошел к изысканному шкафу из вяза. Вернувшись с двумя рюмками коньяка, он подал одну Эмилю. Ни один из них не счел странным тот факт, что герцог обслуживает своего слугу. Усевшись, Ян положил длинные ноги на оттоманку с золотыми кистями.
– Рассказывай, – приказал он.
– Особенно и рассказывать-то нечего. Его лицо показалось мне знакомым, когда я увидел его во дворе возле конюшни в то утро. Когда вы уехали в Париж, я думал и думал об этом часами, пока, наконец, не вспомнил, где я его видел прежде. И я сказал себе – не может быть! После девяти лет поисков, он так просто, ничего не подозревая, входит в наши жизни?
– Что ты имеешь в виду? – голос Яна прозвучал резко. – Не хочешь ли ты сказать, что Анри Сен-Альбан на самом деле Анри Бенуа?
Эмиль нервно кивнул.
– Говоришь, у тебя есть доказательство?
– О да. Понимаете, он получил это имя, женившись на богатой вдове из города Оверн, где мой близкий друг жил много лет. Мы не могли найти его, казалось, он исчез, растворился в воздухе, и Анри Бенуа больше не существует. Но зато есть Анри Сен-Альбан.
Ян задумался.
– Ты уверен? На твоего друга можно положиться?
Эмиль кивнул.
– После того как вдова дала ему под зад, он прожил несколько лет на юге, пока не встретился с Филиппом Орлеанским и его малопочтенной компанией. Так он очутился здесь, в Версале, а Филипп представил его королю.