Загадочный перстень
Шрифт:
— Это не я сказал, а вы. Но это так, предполагаю. — И вскинул ладонь, предупреждая возгласы. — Всего лишь предполагаю. В этом нет ничего обидного. И вы поможете следствию, если будете спокойны и откровенны во всём… Мадам! — Он повернулся к женщине, ещё бледной, но уже явно оправившейся от первого потрясения. — Вам не нужно возвращаться в ту злополучную комнату. Сейчас спустится директор, он предоставит вам другой номер, вещи вам перенесут.
— Да, Клоди, милочка, — сказала пожилая супруга доктора Бергера. — Пока всё уладится, пойдём к нам, тебе нельзя оставаться одной!
Холл быстро
— Расскажите мне, Александр Игнатьевич, как всё произошло. И покажите — где!
Муниципалитет, откомандировавший шофёров в услужение иностранных врачей, оплатил их питание в ресторане отеля… Александр Коринцев ужинал, сидя у самого первого от двери столика. Есть он в этот раз не хотел, потому лишь выпил чашечку кофе и съел бутерброд. В раскрытую дверь он увидел горничную Варю, которая шла через холл с большой полной бельевой корзиной. Он видел, что девушка направляется к боковому выходу во двор, и понял, что там, видимо, расположены хозяйственные пристройки, прачечная.
— Знаете, господин следователь, эта девушка мне очень нравилась. Когда я в первый день, утром, приехал сюда, зашёл в пустой холл, то немного растерялся — к кому обратиться. А она это поняла, сама подошла, спросила: не шофёр ли я для иностранцев? Отвела к директору. И потом всегда улыбалась, приветливо здоровалась… Милая, совсем ещё девочка, доброе существо! Я подумал: тащит такую тяжёлую корзину с грязным бельём, обратно тоже, небось, понесёт чистое. А у меня полчаса, как минимум, работы не будет: все мои клиенты только начали ужин.
Коринцев вышел в хозяйственный двор почти сразу за девушкой, но уже никого не увидел. Двор был невелик, образован длинной одноэтажной прачечной, мастерской и каретным сараем. Ворота, выходившие на улицу, закрыты, из распахнутых окон кухни доносился шум, в самом дворе — пусто. Шофёр пожал плечами — какая быстроногая девчонка! Задумался: уйти или подождать её? И вот тут вдруг увидел за выступом пристроенного к зданию продуктового склада краешек корзины, как будто лежащей на боку, и что-то белеющее… выпавшее бельё. Это показалось ему так странно, что он сразу рванулся туда. И увидал того бандита, прижавшего девушку к стене и душившего её. Она уже потеряла сознание…
Ну а дальше было ясно и без слов. Петрусенко видел бандита — коренастого, жилистого, не столько сильного, сколько цепкого и напористого. А Коринцев — вот он: ладно и мощно скроен, высок, развёрнутые плечи и широкая грудь. Сразу видно — силён и решителен. Он мгновенно скрутил бандита, громко позвал на помощь. Из кухни выскочили двое, здоровые мужчины. С ними он оставил бандита, а Варю, лёгенькую и безжизненную, схватил на руки и бегом понёс в отель… Сейчас уже оба, и сыщик и шофёр знали, что девушка в больнице пришла в себя, но плохо помнит происшедшее. Она просто не успела ничего понять: на неё кто-то набросился почти сразу же, потянул за угол… Дальше она ничего не помнит.
Нет, никак не мог Викентий Павлович завершить этот день, не сделав ещё одного дела. В полицейском управлении в такой час находились только дежурный офицер да стража. Петрусенко попросил привести к нему бандита, напавшего на горничную.
Вообще-то Петрусенко знал в лицо многих серьёзных бандитов города из тех, кто легко шёл на убийства и разбойные нападения. Но этого типа видел впервые. То ли приезжий, то ли раньше не грешил серьёзными преступлениями. А, может, он вообще и не собирался убивать Варю? Совсем другого хотел?..
Но бандит сразу развеял все сомнения следователя. Сильно напуганный, с прилипшим ко лбу редким чубом, совершенно посеревший от страха, он сразу же стал рассказывать всё — подробно. Да, он собирался убить девушку. Нет, раньше он её не знал, ему о ней рассказали. Кто рассказал? Тот, кто заплатил ему деньги вперёд и обещал втрое больше после убийства молоденькой горничной.
Петрусенко был настолько поражён, что вскочил и резко прошёлся по кабинету, не обращая внимание на испуганно съёжившегося своего собеседника.
— Как это понять? Тебе что — заказали убить девушку?
— Да, да! Вы точно сказали: заказали… Деньги большие, не удержался… Раньше никогда, упаси Бог…
— Постой! — Викентий Павлович нетерпеливо махнул рукой, почти упал на свой стул. — Потом будешь причитать. И если расскажешь всю правду и подробно — смягчишь свою участь. Девушка ведь, в конце концов, жива…
— Да я, господин следователь, как на духу! Вот ей Богу! Позавчера это было, тот господин мне сказал: «Дело совсем простое, девчонку придушишь, а можешь и снасильничать, но потом чтобы точно порешил. Хорошо заплачу…»
— Да постой ты, затараторил! Давай с самого начала.
История и в самом деле оказалась удивительной. Софрон Кисляк месяц как освободился после второй отсидки — за мелкую кражу. Банда, в которую он входил до ареста, распалась, и он мыкался пока один, перебивался, как мог. А мог только воровать да жульничать. Присматривался, к кому примкнуть, и к нему присматривались.
Два дня назад, вечером, он сидел в трактире «Пара сапогов» в одном из переулков Старо-Московской улицы. Весёлое заведение, куда посторонний даже случайно не зайдёт. Нет, конечно, не только своя рисковая братва там гуляет, бывают и приличные господа — заглядывают ненадолго по делу. Этот господин зашёл спокойно, явно знал — куда, хотя самого его видели тут впервые. Присел, заказал чего-то, огляделся… Софрон скучал за соседним столиком. Скоро почувствовал на себе внимательный взгляд. Поглядел в ответ нагло, а франтоватый господин только усмехнулся и кивнул: мол, поди сюда. Тут Софрон сразу почувствовал, что имеет дело с человеком не робким, серьёзным. Присел к его столику. Так и сговорились.
— Опиши подробно своего заказчика, — нетерпеливо попросил Петрусенко.
— Годов он навроде наших с вами, господин следователь! Но мы — люди, делами озабоченные…
— Да, особенно я: вылавливаю вашего брата.
— Точно так-с… — подобострастно замельтешил улыбочкой Софрон. Викентий Павлович не стал разрушать возникшее у бандита чувство сопереживания. Пускай — до поры, до времени. — Ну а этот господин от своих лет выглядит помоложе. И такой… холёный. Не слишком обременённый жизнью, видать.