Загадочный пациент
Шрифт:
И это может означать только одно…
Дверь распахивается неожиданно, я чуть ли не выпадаю в коридор, утыкаюсь носом в мощную грудь, вдыхаю запах чужого мужчины. Приятно, но я никак не реагирую на него, не так остро, как на Майлза. Испытываю только смущение и страх.
Передо мной муж Алисы в белоснежной рубашке с закатанными рукавами по локоть и брюках. Мне открывается его татуировка на руке, состоящая из множества сложных символов, становится даже страшно. До мурашек. Такая сложная и сакральная.
Он не похож даже на человека. В нем
Лука смотрит на меня пристально, но трудно угадать о чем он думает. Ледяные глаза только берут, высасывают из меня мысли и эмоции. Подозреваю, что он вызывает остановку сердца взглядом.
– Где Майлз? – спрашиваю я сразу, потому что внутри меня все стянулось в тугой узел. Это единственное о чем я могу думать. Липкий страх сковывает по рукам и ногам.
– Аня? – хрипло спрашивает он меня и я машинально киваю. Он даже не помнит моё имя, такая мелкая рыбка я для него. – Пойдём со мной…
Мне ничего не остается, как последовать за двухметровым мужчиной по коридору и вниз по лестнице. Это не дом Майлза, понимаю это сразу. Я в доме у Луки и Алисы, и совершенно не помню, как тут оказалась.
Судорожно сглатываю. Откуда-то издалека до меня доносится детская возня и радостные возгласы. Жизнь в этом доме пропитана суетой и мелкими радостями, аромат булочек с корицей доносится даже сюда.
Лука приводит меня в свой кабинет, пропускает и заходит сам. Когда он закрывает дверь, у меня начинают дрожать коленки. Я все также стою перед ним в пижаме, еле достаю ему до плеча. Он может свернуть мне шею одним движением.
– Садись. – приказывает он, указывая на стул, и я повинуюсь. Трудно отказать такому человеку, как он.
Сам мужчина занимает своё место в темном кресле, складывает руки треугольником, продолжая прожигать меня глазами. Судя по всему, он обдумывает мою участь.
– Где Майлз? – нерешительно повторяю я. Страшно говорить в его присутствии, но страх, что я стала убийцей больше.
Майлз. Он не заслуживает смерти.
– К твоему сожалению, не на том свете. – холодно чеканит он. – Нам удалось его спасти, он сейчас в очень тяжелом состоянии и находится в коме.
Вскакиваю обратно, судорожно ловя воздух, мне резко становится плохо и мир кружится. Значит он съел торт… Я почти убила его.
Слезы начинают течь по щекам непроизвольно, невидимый ком, застрявший в горле, душит.
– Я не хотела… - это все, что удается мне выдавить из себя.
– Но все же ты принесла этот торт в дом. – говорит он грозным голосом.
– Поехала в кондитерскую Алиева и забрала, сделанный с любовью, подарочек для моего друга.
На это мне нечего было ответить. В этом я была виновата и отрицать глупо. Он уже обо всем знает.
– Я могу его увидеть?
– Нет. – отрезает он. – Ты жива и здорова по доброте моего друга, не по моей воле, но больше Вы не увидитесь.
От
– Тобой займется врач, когда он посчитает, что ты поправилась, ты сможешь уйти из моего дома. Майлз оплатит твоё обучение в медицинском университете, чтобы ты смогла получить образование, и позаботится о месте в интернатуре. – мужчина тянется к сигарам на его столе и закуривает одну их них. – проблема с Алиевым будет также решена. Так что, ты будешь свободна.
Такая щедрость со стороны моего благодетеля. Такими подарками обычно одаривают любовниц и шлюх с которыми планируют покончить. Я бы подумала, что Майлз хочет от меня откупиться. Но в моей ситуации его поступок очень щедр. Даже заслушивает уважения.
– Мне не нужно ничего. – шепчу я, теребя рубашку от пижамы. – Не нужно ничего. Скажите, он выживет?
Лука внимательно на меня смотрит. Возникает пауза. Он курит и обдумывает что-то, после чего наконец говорит:
– Шансы есть.
Закрываю глаза, судорожно набирая кислород в легкие.
– Можно я просто попрошу у него прощения? Это все, что мне нужно…
– Если он захочет, то Вы увидитесь. – отрезает он. – Пока ты окончательно не станешь Аней, будешь жить в моем доме. Тебе нельзя общаться с моей дочерью наедине не при каких условиях. Если ты даже просто заговоришь с ней, я придушу тебя собственными руками.
Понимаю, что это не пустые угрозы, он не пугает меня, еще тактично предупреждает. Когда он говорит, даже бровью не ведёт.
– Почему я не могу уйти сейчас?
Лука открывает стол, вытягивает толстую папку и отдаёт ее мне со словами:
– Почитаешь на досуге.
Беру ее дрожащими пальцами, прижимаю к груди и смотрю на громадину испуганными глазами. Хочется сорваться и убежать, никогда не попадаться ему на глаза. Уверена, что он людей заставляет копать себе могилы одним взглядом, что за страшный человек. Сущий дьявол.
– А сейчас иди к себе. Еду будут приносить к тебе в комнату, ванна с туалетом примыкают. Я не буду запирать дверь, но постарайся не выходить из комнаты без повода или разрешения. – по нему видно, что он устал от разговора со мной и никак не дождётся, когда сможет избавиться от меня.
Мне приходиться встать и уйти. Больше он не говорит мне не слова. Перед уходом я вяло бросаю:
– Всего доброго!
Чувство отвратительное, меня словно окатили помоями.
В комнате я залажу на кровать с ногами и открываю папку с моим именем. Ту самую, которую Майлз забрал в больнице. Буквы хаотично пляшут перед глазами и приходится щуриться, чтобы все прочитать. Некоторые предложения я читаю несколько раз, потому что трудно поверить в написанное.