Загадочный пациент
Шрифт:
Каждая минута приравнивается к часу.
Пытаюсь обдумать вчерашние слова Альбиноса. Мне нужно втереться в его доверие и сбежать, только как это сделать, чтобы он не отследил меня. Трудно генерировать идеи, когда голова весит целую тонну.
Дверь открывается и на пороге показывается ОН. До неприличия бодрый и свежий, словно не было ничего вчера, только на руке бинт, напоминающий о моем событии. Притягательный самец, вроде одет так просто, а все равно шикарен, даже в футболке и джинсах. На лице легкая щетина, признак небрежности, но так он более
Под его пристальным взглядом робко натягиваю футболку вниз, не смея смотреть в глаза. На ногах до сих пор виднеются желтые пятна.
Мужчина надвигается на меня, как снежная лавина, вот-вот накроет с головой, подминая под себя. Все снесёт на своём пути, ничего не оставит.
Он подходит вплотную, не говоря ни слова, берет меня за подбородок и поднимает голову, вертит мной, как ему удобно, рассматривая шишку. Совершенно не церемонится.
От его движений боль усиливается и я невольно морщусь, что не укрывается от него.
– Пошли. – командует он тоном, не терпящим возражений. Сегодня он особо груб и мрачен, движения грубые. На моем подбородке будут синяки после таких прикосновений.
Я послушно встаю и плетусь за ним на носочках.
– А!
– вскрикиваю я, сгибаясь пополам. Низ живота разрывается адской болью. Кажется, что кто-то воткнул в меня острые нож и провернул. Никогда не было так больно. Я сажусь на пол в коридоре у ног мужчины, корчась от боли. – АЙ!
Боль настолько не выносима, что не могу даже дышать, рёбра сводит от напряжения. Делаю короткие выдохи. Головная боль уходит на второй план в сравнении с этой.
Майлз опускается и подхватывает меня на руки, спеша обратно в комнату. В его крепких объятиях становится легче, тепло его рук образовывает защитный кокон, который согревает и заставляет боль отступить. Мужчина действует на меня магическим образом.
– Что болит?
– Живот. – шепчу я. Меня так скрючивает, что нет сил противиться ему, думать о том, что мне помогает убийца. Инстинкт выживания заставляет отдаться ему во власть.
– Позову врача и принесу воды.
Я так благодарна ему, что непроизвольно ласково сжимаю руку.
Спазмы скручивают все тело, они разрастаются волнами.
– Как больно! – шепчу я, кусая губы, метаясь на постели от боли.
Майлз ушёл, чтобы позвать врача. Мне так не хватает его сильной руки, которая поддерживала и не давала захлебнуться от боли, словно удерживала в сознании и не позволяла отключиться.
Мамочка, как же мне тебя не хватает, как хочется почувствовать ласковую нежную руку на мою лбу, услышать ее голос, почувствовать поддержку.
Что-то влажное заструилось по ногам, заставляя бёдра прилипнуть к друг другу. Я откинула одеяло и ужаснулась, закричала, выталкивая воздух из легких.
По моим ногам струилась темная кровь, почти чёрного цвета, обильными ручейками. Белоснежные простыни побагровели. Я напоминала лошадь, которую забили на скотобойне.
Паника
Дверь отворилась и в комнату вошёл растерянный Майлз, за долгое время я впервые увидела его не разгневанным или раздражённым, а озабоченным и испуганным. Он смотрел даже с некоторой нежностью.
– Уходи. – прошептала я, накрывая себя одеялом. Как же стыдно показываться мужчине в таком виде. – Прошу…
Но разве этот мужчина умеет слушать? Он садится рядом со мной, подтягивая меня к себе, гладя по волосам. Его огромная ладонь практически полностью накрывает мою макушку, при желании он может сжать ладонь и раздавить мне череп, в его руках запредельная сила.
– Врач скоро будет. – это все, что он горит, подцепляя на палец крохотную слезинку.
Ко мне приезжает девушка и мужчина, оба врача. Как я понимаю, мужчина друг Майлза, потому что они общаются неформально, очень раскрепощено. Девушка судя по всему гинеколог, потому что она заходит ко мне одна, оставляя мужчин за дверью в коридоре.
Врач напоминает мне хитрую лисицу, у нее лукавые глаза и огненно-рыжие волосы, которые заплетены в тугую косу. Девушка очень высокая и грациозная. Она мило мне улыбается, у нее белоснежная улыбка. Девушку нельзя назвать красивой, но очень хорошенькая.
– Все будет хорошо, моя милая. – мне не нравится, что она говорит со мной как с ребёнком, несмотря на то, что она старше. – Сейчас мы разберёмся, что с тобой.
– У меня острое воспаление придатков. – говорю я, потому что мне нравится ее снисходительный тон. Она смотрит меня удивленно, и я поясняю: Я училась на медицинском.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – я застудилась. Столько ходить босиком по ледяной земле… сама виновата, идиотка.
– Ничего себе, в Пирогово или Сечена? – она продолжает говорить, как с неразумной.
– В Базельском университете. – отвечаю с гордостью я. Раньше моя жизнь напоминала сказку, а теперь, как и во всех историях, я у разбитого корыта.
Она строит гримасу, ее настроение заметно ухудшилось. Зависть – порок, как и ликование.
Она надевает перчатки и маску, расстилает пелёнки, на которые я ложусь и начинает осмотр, делает мазок и берет кровь на анализ. Больше со мной она не заговаривает, сохраняя своё лицо беспристрастным.
– Я сделаю обезболивающий укол. Это снимет спазмы. Сейчас лучше всего попить антисептически травы, вечером придут анализы и я назначу антибиотики.
– Спасибо. – с облегчением выдавливаю я, чувствуя как по Вене струится спасительное обезболивающие. Спазмы не отступают, но знаю, что через пару минут это прекратится, мне станет легче.
Она выходит, оставляя дверь открытой. В комнате остаётся сладковатый запах крови и ее резкого парфюма с нотками амброзии. Очень специфический запах, не все любят такие ароматы, но они очень запоминающиеся.