Загадки любви
Шрифт:
Я смотрела на Витю, вслушиваясь в каждое слово. Бодрым голосом он сказал, что рад приезду Артура, хотя радости на его лице я не увидела. Напротив, лицо Вити так перекосилось, будто он съел пол-лимона. Закончив разговор с братом, Витя присел рядом на диван и разнылся:
– Вот и заканчивается, Долечка, наш медовый месяц. Честно признаюсь, я надеялся, что Артур откажется от переезда в Питер. Его затея работать на местном кладбище не слишком мне нравится.
– Все лучше, чем с бомжами якшаться, на улице с протянутой рукой стоять.
Надеюсь, присутствие Артура в квартире не будет для нас
Однако я понимала, что забот мне прибавится. Новый жилец, в отличие от Гали, и раз в неделю швабру в руки не возьмет. Но ситуация лучше, чем прежде. Женщине приятнее находиться в мужском обществе, чем терпеть присутствие потенциальной соперницы.
Сняв Витину руку со своего колена, я встала с дивана и направилась в приготовленную Артуру комнату. Я успела привести ее в порядок, вымыть и отпылесосить, оставалось лишь застелить свежую постель. Задержалась взглядом на полуторной кровати старого образца: гнутые никелированные спинки, железная панцирная сетка, брошенный поверх нее ватный матрац. Незастеленный, в голубую полоску матрац производил неприятное впечатление. Надо было накрыть его хотя бы пледом, поругала я себя.
Достала с полки шкафа постельное белье. Взмахнула простыней над кроватью, разгладила полотно руками, подворачивая его за края ватного матраца. И вдруг мои пальцы наткнулись на толстую тетрадку. Вытащила ее на свет божий. Красная коленкоровая обложка. Записи Варвары Владимировны? Повертела в руках, раскрыла, с любопытством погрузилась в чтение. И сразу без труда узнала Галин почерк: замысловатые петли букв почти стелились по листу. Дневник? Странно! В наше время если и ведут дневники, то электронные. Современная девушка, на ты с компьютером. Зачем ей понадобилось доверять свои мысли бумаге?
Поначалу дневник не вызвал у меня интереса. Галя жаловалась на трудности, сетовала, что ни жилья, ни работы. Что живет в чужом доме и ее используют как бесплатную домработницу. Делай после этого людям добро!
Но вот появилось нечто новенькое: «Витюша – настоящий мужчина, но шансов у меня немного. Я такая невзрачная по сравнению с Дашей. К тому же – он от нее без ума! – Почерк был красивый, но едва разборчивый. – Очень жаль, что мне придется скоро выехать из этой квартиры. Как я буду жить, не видя его!»
Вот так-то! Я подозревала нечто подобное, но тут полное подтверждение моих мыслей. И дневник, думаю, специально оставила, решила признаться в своих чувствах Вите. Что ж, я не побоюсь показать ему ее откровения. Я решительно направилась в соседнюю комнату, где Витя бездумно пялился в телевизор. Села рядом и вложила в его руки тетрадь, сообщив, чей это дневник.
Витя покачал головой:
– Ох уж это женское любопытство! Тебе не совестно читать чужие «письма»?
– Щеки от стыда пылают! – притворно повинилась я, прижавшись лбом к его подбородку. Сейчас мне хотелось его гораздо больше, чем полчаса назад.
Обнимая меня одной рукой, Витя читал записи. Однако вскоре неразборчивая вязь букв утомила его.
– Читай ты, а я послушаю.
Я, пропустив нытье Гали на жизнь вообще, прочитала вслух поразившие меня откровения.
– И что с того, Долечка! Мало ли кто на меня внимание обращает, я люблю только тебя.
–
– Какая может быть Галя!
Витя, отшвырнув тетрадь на диван, повернулся ко мне. Брошенный дневник пролетел мимо дивана, упал на пол, но никто из нас не потянулся, чтобы поднять его. Мы одновременно обхватили друг друга руками – очередная вспышка безумия охватила нас.
Часть четвертая
Жизнь полна сюрпризов
1
Узнать Артура в новом облике было нелегко: подстрижен, выбрит, в зеленой спецназовской форме с черными загогулинами, ладно сидящей на нем. Форма делала его похожим на боевого генерала в отставке. Колючий ежик седых волос тоже работал на образ, как и изрезанное глубокими бороздами лицо – оно выглядело все таким же болезненно-усталым.
Вопреки нашим с Витей опасениям, Артур не слишком осложнил нашу жизнь. Приехав, сразу приступил к работе. Неизвестно, приняли его в штат или он работал в бригаде на подхвате, однако дома мы его видели редко. Всем известно, что лето для работников кладбища – горячая пора: там могилку поправить, тут памятник установить, ну и текущие захоронения никто не отменял.
Возвращался он поздно и почти всегда навеселе – порой задевал стул в прихожей или слишком громко хлопал дверью уборной, но потом быстро затихал в своей комнате, проваливался в сон. Где он питался, с кем общался кроме работников бригады, для нас с Витей оставалось тайной. Разговоры между нами не велись.
По утрам, в трусах и майке, не стесняясь меня, он направлялся в ванную комнату, обронив лишь небрежное «здрасте». На миг замерев в коридоре, я невольно любовалась крепким тренированным телом Артура, даже не пытаясь по этому пункту сравнивать его с братом. Наскоро выпив кофе, Артур убегал, теперь подарив благосклонное «пока».
Витя вставал позже, мы завтракали, он мыл посуду, поскольку торопиться ему было некуда, а я уезжала на работу. Этим летом в приемной комиссии работы было невпроворот. Абитуриенты шли и шли – ведь они получили право подавать заявления сразу в несколько вузов. Я даже не могла вырваться к Люсьене на дачу, хоть и держала себе на заметку, что надо бы навестить ее.
Вечерами мы опять пересекались с Витей за поздним обедом. Он рассказывал, что успел написать за день, я о своих делах. Вскоре он убегал на встречу с друзьями или на литературный вечер, и теперь посуду мыла я – наша семейная жизнь входила в свои берега.
И тут случилось нечто из ряда вон выходящее.
Когда я вернулась, Вити уже не было дома – ушел на очередную сходку. Я не спеша нарезала себе овощей и села на кухне ужинать. Надеялась, что успею поесть до прихода Артура. Но он вдруг объявился раньше привычного времени и, как всегда, под хмельком. Но, вопреки обыкновению, не скрылся тотчас в своей комнате, а вышел на кухню. При появлении Артура я плотнее сдвинула колени под столом, поскольку мой любимый розовый халатик слишком короток. Однако вскакивать с места, чтобы обиходить Артура, не стала. Мы с самого начала совместного проживания обговорили, что он обслуживает себя сам. Артур и не претендовал на мою заботу, однако сегодня явно стремился к общению.