Загадки любви
Шрифт:
Люсьена взяла меня под локоть и поспешно отвела в свой кабинет. И только закрыв плотно дверь, со вздохом ответила:
– Когда я болею, волосы всегда такие непослушные и слабые, и когда несчастна – тоже.
– Ты несчастна? – повторила я удивившее в устах подруги слово. – Что случилось, Люся?
Она снова подошла к двери, закрыла ее на задвижку:
– Извини, Долька. Но я не в состоянии работать. У меня беда.
– С Киром поссорилась? – опережая ее рассказ, предположила я.
– Он бросил меня, сбежал, потому что... – Она опустила
– Встретил другую девушку? – Я насмешливо посмотрела на разлучницу, испытывая меленькое удовлетворение.
Мне явно недоставало благородства в этой ситуации, видимо, я не смогла забыть, что именно Люсьена увела у меня хорошего парня Кира. Пусть в итоге это обернулось для меня плюсом, но у меня раскрылись глаза на Люсьену, от нее можно было ожидать любых гадостей. Также «порадовалась» я и за Кира. Со мной он прожил два года, а его союз с Люсьеной едва ли продержался шесть месяцев. Если дальше так пойдет, то Кир будет менять женщин как перчатки. А перчатки, между прочим, джентльмены прежде меняли несколько раз на дню.
Я ожидала подробностей, но пауза затянулась. Свои прежние отношения с мужчинами она пересказывала мне в деталях, но сейчас что-то скрывала. Только несколько раз, меняя порядок фраз, повторила:
– Если б кто-нибудь поговорил с ним, убедил вернуться. Я его совсем не упрекаю.
– Ты хочешь, чтобы я выступила посредницей? – разгадала я ее замысел.
– Ты? Конечно, Долли, ты психолог, ты могла бы... Но я еще не готова рассказать все даже тебе.
– Нет, говори все, без этого ничего не получится.
– Я понимаю, что должна быть откровенной, но пока не могу. Ладно, Долли, раздевайся и ложись на массажный стол, а я пойду руки вымою.
Люсьена сделала мне обычный массаж спины, но движения ее были так вялы, что я не почувствовала никакого эффекта. Однако я отдала ей деньги, не выказав недовольства. И так и не рассказала ей фантастическую историю превращения Артура в Витю.
Я обдумывала положение Люсьены несколько дней. Прежде она оставляла своих мужчин, а теперь сама столкнулась с предательством. Удивлялась, что Люсьена способна на серьезные чувства! Страдать и худеть от неразделенной любви!
Но заботы подруги в один ненастный день вылетели из моей головы: Варвару Владимировну на улице сбил автомобиль! Старушка выжила, однако состояние ее было тяжелым.
Мы все трое – я, Витя и Галя – враз осиротели, почувствовали, что тихая, безропотная хозяйка квартиры являлась ее душой. На подоконниках начали чахнуть цветы, хотя Галя исправно поливала их, и одна за другой перегорели три лампочки в доме. А между мною и Витей ни с того ни с сего стали возникать ссоры. Витя сильно переживал трагедию, так как любил бабушку, и, как это нередко бывает, вымещал свою боль на окружающих. Порой от него доставалось и Гале, но она теперь почти не показывалась на глаза: тихо сидела в комнате Варвары Владимировны – зато
Когда Варвару Владимировну перевели из реанимации в обычную палату, мы трое установили дневное дежурство в больнице, а ночами за ней присматривала оплаченная нами санитарка. Однажды Витя, проведя у постели бабушки день, вернулся домой особенно расстроенным. Мы поужинали с ним, сели в комнате перед телевизором с выключенным звуком. Обсуждали состояние больной, возможности дальнейшего ухода за ней. И тут Витя с горечью сказал, что если даже Варвара Владимировна и встанет на ноги, то с головой у нее так и останется совсем плохо.
– Помнишь, она в телевизионных сюжетах, в репортажах из горячих точек все Артура высматривала? Надеялась на чудо, жаждала увидеть его. А теперь и вовсе помешалась. Меня теперь Артуром называет. Сижу я сегодня в больнице у ее кровати. Поглаживаю ей руки, они у нее слабые стали, бледные, и вены почти не заметны, только синяки от уколов. Бабуля и говорит: «Артурушка, сынок, ты вернулся, радость моя. Почему, проказник, так долго не приезжал? Совсем забыл свою старенькую бабушку».
– А ты что ей ответил?
– Поначалу пытался разубедить ее, потом махнул рукой. Пусть называет как хочет!
– А что родители? Твой отец когда приедет? Ведь он у нее – единственный сын, сейчас его приезд был бы очень кстати. Мало ли как обернется.
– Я сегодня звонил им. Мама сказала, что отец с гриппом и высокой температурой свалился, сейчас совсем не транспортабелен, да при его сердце...
– Да, несчастья в одиночку не ходят. Тут – Варвара Владимировна, там – отец.
– Отец-то скоро встанет на ноги, уверен, а что с бабулей делать, не представляю. Мы с тобой оба работаем, у мамы все силы на заботу об отце уходят...
Витя окончательно сник, склонил свою крупную лысоватую голову мне на плечо – беззащитный мальчик, растерявшийся от непосильных проблем. С виноватой улыбкой попросил:
– Пожалей меня, Долечка! Оттого, что для бабули я, как Витя, уже не существую, и сам засомневался, что живу, что кому-то нужен.
Я обхватила руками голову Витюши, прижала к своей груди, поцеловала в макушку. А он, задрав подбородок, снова пытался поймать мой взгляд:
– Ты ведь любишь меня? Именно меня, Витю, а не Артура во мне?
Я почувствовала, как сердце сбилось с ритма: такой простой вопрос и такой сложный! Однако укоризненно покачала головой: мужик, мол, а распустил нюни.
– Ну кого же мне еще любить, дурачок? – убеждала я скорее себя, чем его.
Теперь уже наши губы блуждали в поисках друг друга.
Краем глаза я еще замечала безмолвный экран телевизора – вспышки яркого света озаряли темную комнату. Но когда на экране пошли новости – заполыхали зарева пожаров, замелькали искореженные в катастрофах автомобили, – я взяла пульт и выключила телевизор. Чужие беды угнетали настроение и усиливали собственные неприятности.