Загадка Ситтафорда
Шрифт:
Глава 31
Счастливчик
Спустя десять минут Эмили торопливо шла по дороге. Капитан Вайатт, перегнувшись через калитку, попытался задержать ее.
– Эй! – крикнул он. – Мисс Трефусис! Что это я такое слышу?
– Все правда, – сказала Эмили, не останавливаясь.
– Да, но зайдите же, выпейте стаканчик вина или чашечку кофе. Время есть. Нет нужды торопиться. Это самая скверная привычка у вас, цивилизованных людей.
– Мы вообще все ужасные, я знаю, – сказала Эмили и поспешила дальше.
Эмили ворвалась к мисс Персехаус словно ракета.
– Я
Мисс Персехаус только изредка прерывала ее возгласами: «Господи помилуй!», «Да что вы говорите!», «Ну и ну!».
Когда Эмили закончила свое повествование, мисс Персехаус приподнялась на локте и торжествующе подняла палец.
– А что я вам говорила?! – сказала она. – Я вам говорила, что Барнэби – очень завистливый человек. Настоящие друзья! Но более двадцати лет Тревильян делал все немного лучше, чем Барнэби. Ходил на лыжах – лучше, лазил по горам – лучше, стрелял – лучше, решал кроссворды – лучше. Барнэби не был настолько великодушен, чтобы без конца терпеть все это. Тревильян был богат, а он – беден. И любить человека, который делает все лучше, чем вы, очень трудно. Барнэби – ограниченный, малодушный человек. А превосходство друга действовало ему на нервы.
– Я так и думала, что вы окажетесь правы, – сказала Эмили. – И я не могла не прийти и не рассказать вам. Было бы несправедливо, если бы вы не узнали обо всем этом. Между прочим, вы знали, что ваш племянник знаком с Дженнифер Гарднер? Они пили вместе чай в среду у Деллера.
– Она его крестная мать, – сказала мисс Персехаус. – Так вот какого «приятеля» ему захотелось повидать в Эксетере! Деньги занимать! Ну, Ронни, погоди, я поговорю с тобой!
– Я запрещаю вам нападать на кого-либо в такой радостный день, – сказала Эмили. – Лечу дальше. У меня еще столько дел!
– Какие теперь у вас дела, моя милая? Я бы сказала, что вы сделали свое дело.
– Не совсем. Мне надо ехать в Лондон, повидаться с людьми из страховой компании Джима и убедить их не преследовать его судебным порядком за такой пустяк, как позаимствованные на время деньги.
– Хм, – сказала мисс Персехаус.
– Ничего, – сказала Эмили. – Джим в дальнейшем будет достаточно честен. Он получил хороший урок.
– Возможно. А вы думаете, что сумеете их убедить?
– Да, – решительно сказала Эмили.
– Ну предположим, – сказала мисс Персехаус. – А потом?
– Потом? – переспросила Эмили. – Потом я доведу дело до конца. Этим я сделаю для Джима все, что могу.
– Тогда, может быть, мы скажем: что же последует? – продолжала мисс Персехаус.
– А именно?
– Что последует? Или, если хотите, кто же из них?
– О! – сказала Эмили.
– Да, да. Именно это я и хочу знать. Кто же из них станет счастливым человеком?
Эмили засмеялась. Наклонившись, она поцеловала пожилую леди.
– Не притворяйтесь глупенькой, – сказала она. – Вы прекрасно знаете кто.
Мисс Персехаус хихикнула.
Эмили легко выбежала из дома и выходила из калитки, когда по дороге торопливо проходил Чарлз.
Он схватил ее за руки:
– Эмили, дорогая!
– Чарлз, ну разве
– Дай я тебя поцелую, – сказал мистер Эндерби и поцеловал. – Эмили, я человек, занимающий прочное положение. Ну что ты на это скажешь, дорогая?
– Насчет чего?
– Ну, конечно, это, как бы сказать, неблагородно, когда бедняга Пирсон в тюрьме, а тут это самое… Но он теперь оправдан, и ему, как и всякому человеку, придется покориться неизбежному.
– Ты о чем? – спросила Эмили.
– Ты прекрасно знаешь, что я с ума по тебе схожу, – сказал мистер Эндерби. – И я тебе нравлюсь. Пирсон был просто ошибкой. Я что хочу сказать: вот мы, ты и я, мы созданы друг для друга. Все это время мы оба чувствовали это, ведь верно? Тебе что больше нравится – отдел регистрации или церковь?
– Если ты имеешь в виду бракосочетание, то оно ни при чем, – сказала Эмили.
– Как так? Послушай…
– Нет, – сказала Эмили.
– Но, Эмили…
– Если хочешь знать, я люблю Джима. Страстно люблю!
Чарлз прямо опешил и смотрел на нее в каком-то замешательстве.
– Не может быть!
– Может! Люблю! Всегда любила! И буду любить!
– Ты… ты заставила меня думать…
– Я сказала, – негромко произнесла Эмили, – что это так замечательно, когда есть на кого положиться.
– Да, но я думал…
– Ничего не могу поделать с твоими мыслями.
– Ты бессовестный дьявол, Эмили!
– Я знаю, Чарлз, дорогой, знаю. Я всё, чем бы ты меня ни назвал. Но не горюй. Подумай только, какую ты приобрел известность! Ты получил свой большой кусок пирога! Сенсационное сообщение для «Дейли уайер». Ты занял прочное положение. Ну а что такое женщина? Не более чем пыль. Ни один по-настоящему сильный мужчина не нуждается в женщине. Она только стесняет его движения, цепляясь, точно плющ. Настоящий мужчина не зависит от женщины. Карьера – нет ничего лучшего, нет ничего дающего наиболее полное удовлетворение настоящему мужчине. Ты, Чарлз, сильный мужчина, ты способен действовать самостоятельно…
– Да прекратишь ли ты наконец, Эмили? Это прямо как беседа для молодых людей по радио. Ты разбила мне сердце. Ты не представляешь себе, как очаровательно ты выглядела, когда вошла в эту комнату с Нарракотом. Это был блеск!
На дороге послышались шаги, и появился мистер Дюк.
– О! Вот вы где, мистер Дюк! – сказала Эмили. – Чарлз, я хочу тебя познакомить. Это экс-шеф полиции инспектор Дюк из Скотленд-Ярда.
– Что? – воскликнул Чарлз, припоминая известное имя. – Тот самый инспектор Дюк?
– Да, – сказала Эмили. – Когда он вышел в отставку, он приехал сюда жить и, будучи прекрасным, скромным человеком, не захотел, чтобы тут знали о его славе. Теперь я понимаю, почему у инспектора Нарракота так сверкнули глаза, когда я попросила сказать мне, какие преступления совершил мистер Дюк.
Мистер Дюк рассмеялся.
Чарлз дрогнул. Между журналистом и влюбленным произошла недолгая борьба. Журналист победил.
– Я счастлив, инспектор, познакомиться с вами, – сказал он. – И я хотел бы знать, могу ли надеяться, что вы напишете небольшую статью, ну слов на восемьсот, по поводу дела Тревильяна?