Загадка Ситтафорда
Шрифт:
– Ответ пусть шлют лично вам, я не возражаю. Только не в Скотленд-Ярд и не в полицейский участок. Вы знаете американцев: малейший намек, что я замешан в какой-то истории, и контракт, который я обсуждал, пропадет ни за понюх табаку. Пусть это останется частным делом, инспектор.
– Хорошо, мистер Деринг. Все, что мне нужно, – это правда. Пошлю с оплаченным ответом и дам свой эксетерский адрес.
– Спасибо. Вы славный малый. Нелегко это, инспектор, зарабатывать на жизнь литературой. Вот увидите, все будет в порядке. Я действительно солгал по поводу обеда, но ведь так я
– Если мистер Розенкраун подтвердит ваше заявление, вам нечего будет опасаться.
«Какой-то все-таки неприятный человек, – подумал инспектор, выходя из дома. – Но, кажется, уверен, что этот американский издатель подтвердит его слова».
Когда он уже на ходу вскакивал в поезд, ему вдруг вспомнилась фамилия Рикрофт. «Да ведь так зовут пожилого джентльмена, проживающего в одном из коттеджей Ситтафорда! – осенило его. – Любопытное совпадение».
Глава 25
В кафе Деллера
Эмили Трефусис и Чарлз сидели за столиком в кафе Деллера, в Эксетере. Было половина четвертого, время относительно спокойное. Несколько посетителей за чашкой чаю, и все.
– Ну, – сказал Чарлз, – что ты о нем думаешь?
Эмили нахмурилась:
– Это не так просто.
После разговора в полиции Брайан завтракал с ними. Он был очень любезен с Эмили, по ее мнению, даже слишком. Она сочла это неестественным: молодой человек спешит на свидание с девушкой, а тут вмешивается назойливый незнакомец. Брайан Пирсон безропотно сносит это, соглашается поехать с Чарлзом в полицию. Что за смирение? Оно было явно не в его характере. «Посмотрим, кто кого!» – она считала бы более подходящим для его натуры. Эта овечья покорность была подозрительна.
Эмили попыталась объяснить свои соображения Эндерби.
– Я понял тебя, – сказал Эндерби. – Похоже, наш Брайан что-то скрывает и поэтому не может быть самим собой.
– Вот именно.
– Ты думаешь, он мог убить Тревильяна?
– Брайан, – задумчиво произнесла Эмили, – личность, с которой нужно считаться. Он не станет разбираться в средствах, если ему нужно чего-то добиться. И я думаю, он не допустит, чтобы путь ему преградили общепринятые понятия. Он не какой-нибудь ручной англичанин.
– Отметая детали его характеристики, он скорее способен на непредвиденные действия, чем Джим?
Эмили кивнула.
– Несомненно. И он бы проделал все чисто, потому что у него крепкие нервы.
– Так ты все-таки думаешь – он?
– Н-не знаю. Но он отвечает всем условиям, он – единственный, кто отвечает.
– Как это понимать? Что за условия?
– Очень просто. Первое – мотив. – Она загнула один палец. – Тот же самый. Двадцать тысяч фунтов. Второе – возможность, – загнут еще один палец. – Никто не знает, где он был днем в пятницу, и если бы это было что-то такое, о чем можно было сказать, он бы сказал. Поэтому мы допустим, что в пятницу он был где-то недалеко от «Орешников».
– Они ведь не нашли никого, кто бы видел его в Экземптоне, – заметил Чарлз. – А он достаточно заметная
Эмили насмешливо покачала головой:
– Он не был в Экземптоне. Неужели ты не понимаешь, Чарлз, что если он совершил убийство, то оно было у него запланировано заранее? Только ни в чем не повинный бедняга Джим приехал как простак и остановился здесь. Есть Лидфорд, Чегфорд или, может быть, даже Эксетер. Он мог бы прийти из Лидфорда – здесь главная дорога, и снег, наверное, не был бы помехой.
– Я думаю, надо навести справки повсюду.
– Полиция этим занимается, – сказала Эмили. – Они сделают это намного лучше, чем мы. Все публичные акции гораздо лучше совершает полиция. А вот в частных и личных вопросах: выслушать миссис Куртис, уловить намек в словах мисс Персехаус, проследить за обитательницами Ситтафорд-хауса – тут выигрываем мы.
– Может быть, просто случай, – сказал Чарлз.
– Вернемся к Брайану, – возразила Эмили. – Мы рассмотрели два условия – мотив и возможность. Есть еще третье, пожалуй, самое важное.
– Какое же?
– Я с самого начала чувствовала, что нельзя оставить в стороне это столоверчение. Я пыталась подойти к этому делу как можно логичнее и глубже. Тут может быть только три объяснения. Первое: да, это было что-то сверхъестественное. Заметь только, что я лично такого не признаю. Второе: кто-то сделал это умышленно. Но, поскольку нельзя найти никакой сколько-нибудь весомой причины, это тоже можно исключить. Третье: случайность. Кто-то непреднамеренно выдал себя, таким образом – это случай невольного разоблачения. Если так, то кто-то из этих шести человек знал определенно день и час совершения убийства. Никто из шести не мог быть убийцей, но один из них должен был быть в сговоре с убийцей. Ни майор Барнэби, ни мистер Рикрофт, ни Рональд Гарфилд ни с кем таким вроде не связаны, что же касается женщин – тут другое дело. Виолетта Уиллет и Брайан Пирсон, оказывается, довольно близки. Известно также, что Виолетта была сама не своя после убийства.
– Думаешь, она знала?
– Она или ее мать – кто-то из них.
– Есть еще человек, о котором ты не вспомнила, – мистер Дюк.
– Да, знаю, – сказала Эмили. – Странно, он единственный, о ком нам ничего не известно. Я дважды пыталась увидеть его, и ничего не вышло. Кажется, он не был связан ни с капитаном Тревильяном, ни с его родственниками, и все же…
– Ну? – сказал Чарлз, потому что Эмили замялась.
– И все же мы встретили у него в доме инспектора Нарракота. Что известно о нем инспектору Нарракоту?..
– Ты думаешь?..
– Предположим, что Дюк – личность сомнительная и полиция наблюдает за ним. Предположим, что капитан Тревильян узнал что-то о Дюке и собирается донести. И вот Дюк устраивает с чьей-то помощью это убийство… О, я знаю, это кажется страшно мелодраматичным, но, в конце концов, могло же произойти что-то в таком роде!
– Что ж, это тоже идея, – медленно произнес Чарлз.
Оба замолчали и задумались.
Вдруг Эмили сказала:
– Тебе знакомо такое странное ощущение, когда на тебя кто-то пристально смотрит? Я чувствую, чьи-то глаза так и буравят мне затылок. Это мое воображение или действительно кто-то уставился на меня?