Загадка Николы Теслы
Шрифт:
Он сделал резкое движение, потянувшись к телефону. Ноги его подломились, он едва сумел сделать шаг в сторону и рухнул в кресло. Голубка переступила лапками и внимательно воззрилась на мужчину круглыми серыми, под стать пятнышкам на крыльях, глазками.
– Видишь, какой я стал слабый, – извиняющимся голосом сказал мужчина, – никогда не думал, что мой срок придет так рано. Мне казалось, что я всегда буду нужен людям, не сам я, конечно, а мои идеи, открытия, изобретения, которые делают жизнь людей более приятной, удобной, свободной, насыщенной. И благодарность людей, их любовь и восхищение моими деяниями будет столь же вечно питать мою жизненную
Голубка действительно улыбалась, ее глаза смотрели ласково и нежно. Вдруг из них полился свет. Мужчина был волшебником света, именно он дал людям свет, который заливал теперь города по всей Земле, но никогда в своих экспериментах он не получал такого сильного, яркого и ослепительного света. И с этим светом в его тело вливались силы и бодрость.
Но вот свет погас. Угасла и голубка. Она лежала на боку, не сводя глаз с мужчины. Он легко поднялся с кресла, подошел к столу, погладил остывающее тельце, нежно провел пальцами по голове, закрывая глаза, как человеку.
– Мы расстаемся ненадолго, – сказал он и продолжил раздумчиво: – Ты ждал сигнала, ты его получил. Вместе с энергией, которой должно хватить на выполнение последнего дела. Так не будем медлить! – голос его окреп и зазвенел. – Завтра сочельник, наш добрый православный сочельник. Лучшего времени для ухода не найти! Я еще успею к праздничному столу у именинника!
Дороти постучала в дверь номера.
– Это Дороти, горничная, мистер Тесла. Время уборки, – крикнула она.
Стук без крика не имел действия. Крик без стука вызывал неудовольствие. Постоялец был строптив и своенравен, все его боялись как огня, даже важный метрдотель. Сколько раз ему приходилось полностью менять сервировку стола из-за маленького пятнышка на скатерти или севшей мухи! А стол-то отдельный, никто не смел за него садиться. Постоялец уже года три не спускался в ресторан, но стол для него всегда держали наготове, как и горячее молоко – единственную еду и питье, которые он употреблял. Все боялись старика, кроме Дороти. Наверно, потому, что ее дед был точно таким же – строптивым, своенравным, придирчивым, капризным, крикливым, но при этом очень добрым. Вот и у мистера Теслы уже лежит наготове квотер для нее, а если она вдруг вызовет ненароком его неудовольствие и он сорвется в крик, то она получит все два.
– Входите, мисс.
Тесла стоял на пороге номера и внимательно всматривался в лицо Дороти, как будто в первый раз ее видел. Дороти тоже окинула взглядом постояльца. «А он сегодня выглядит много лучше, чем в последние недели, даже вроде бы порозовел. Вот ведь, старый, а какой элегантный мужчина. Эта белоснежная шелковая рубашка!.. Дорогущая, наверно! А халат – упасть и не встать! И как выбрит – аж
Тесла шагнул в сторону, сделал приглашающий жест рукой и даже немного наклонил голову.
– Присаживайтесь, мисс.
– Нет, спасибо, я лучше постою. А еще лучше – примусь за уборку, у меня много работы.
– Вы трудолюбивая девушка. Приступайте. А я с вашего позволения немного поболтаю с вами, одинокий, всеми забытый старик. Как вас зовут, мисс?
– Дороти, мистер Тесла.
– Вы замужем? У вас есть семья?
– Да, мистер Тесла, замужем, уже четырнадцать лет. И дети есть, мальчик и девочка.
– Очень хорошо. Но почему вы работаете?
– Великая депрессия… С того времени и повелось. А ведь еще родители, мы живем вместе. Отец так и не нашел работу.
– Да, тогда всем пришлось несладко. Никто не хотел вкладывать деньги в научные исследования, в создание новых аппаратов. Мне пришлось… Но что же это я все о себе да о себе. Лучше вы, мисс, расскажите мне, как вы живете, чем занимаете, что любите готовить и часто ли вы ходите в кино.
Вопросов у Теслы было множество, их хватило в аккурат до конца уборки. Дороти, скованная поначалу, разговорилась, и даже, не переставая болтать, иногда думала о своем, как дома. «Вот ведь какой странный человек! Помешан на чистоте, выбрасывает новые, почти не ношенные перчатки, и раз использованные салфетки, носовые платки и воротнички – сколько я их вынесла! Всю посуду ошпаривает кипятком, даже серебряную. И при этом терпит у себя этих голубей, всю грязь, что они разводят, нянькается с ними, как с детьми».
– Верите ли вы в Бога, мисс? – прозвучал последний вопрос.
Дороти застыла в замешательстве. Нет, в Бога-то она верила, ведь выросла в набожной семье, она, помнится, говорила об этом мистеру Тесле. Но вот не вызовет ли ее прямодушный ответ раздражения? Ведь мистер Тесла – ученый человек, а все ученые – безбожники. А еще поговаривают, что он знается с нечистым. Она-то этому не верит, но все же боязно.
– Верую, – сказала она тихо, набравшись решимости.
– Очень хорошо! Безверие и пренебрежение гигиеной – вот два врага, которые способны уничтожить человечество, – провозгласил Тесла и тут же нашел еще один вопрос: – Верите ли вы в то, что Господь всеблагой рано или поздно все устроит наилучшим образом?
– Верю. А без этого как жить? – пожала плечами Дороти.
– Вы хорошая девушка, мисс. У меня есть к вам просьба. Она нисколько не обременит вас, а мне и, возможно, человечеству вы окажете большую услугу.
– Я все сделаю, как вы попросите, мистер Тесла.
– Одну минуту! – Тесла вышел из комнаты и тут же вернулся, неся в руках невысокую шкатулку красного дерева размером чуть больше стандартного листа писчей бумаги с латунным врезным замком. – В этом ларце хранятся чрезвычайно важные бумаги. Я нижайше прошу вас сохранить его, – он действительно низко поклонился и протянул шкатулку Дороти.
Она протянула было руки, чтобы взять ее, но замерла в нерешительности.
– Сохранить для вас, мистер Тесла? – спросила она наконец.
– Нет. За ней придут.
– Кто?
– Не знаю.
Дороти округлила от изумления глаза.
– А когда?
– Тоже не знаю. Но не скоро. Может быть, через десять лет, а вернее – через пятьдесят.
– Я, наверно, столько не проживу.
– Я тем более! – улыбнулся Тесла. – Поэтому я завещаю ларец вам, а вы завещайте его своим детям, внукам.