Загадка ловких мошенников

Устинова Анна Вячеславовна

— Предупредил бы заранее, — растерянно вертел в руках доллары Женька. — Откуда мне знать, что ты собирался в обменный пункт идти?

— С тобой трудно заранее догадаться, о чем предупреждать, — вырвал у него купюры Олег.

С минуту он растерянно глядел на обе бумажки.

— Я знаю! — обрадовался вдруг Пашков. — На моей купюре ближе к концу номера двойка стояла.

Олег снова уставился на купюры.

— И у второй двойка, — ответил он. — Тоже, кстати, почти в конце. И вообще они какие-то

одинаковые. То есть, — уточнил он, — номера-то, конечно, разные. Но какой нам от этого прок, если мы их не помним.

— Зато я другое помню, — вдруг растянулся рот до уний у Пашкова. — Ну-ка, Олег, дай лучше я!

Прежде чем тот успел что-либо сообразить, Пашков завладел деньгами и, поднеся их к носу, принялся шумно нюхать. Вульф, сидевший рядом с Таней на диванной подушке, склонил голову чуть набок и с удивлением наблюдал за мальчиками.

— Кажется, Вульф, у тебя конкурент появился, — фыркнула Катя. — Пашков тренируется. Хочет собакой-ищейкой стать.

— Совсем у ребенка крыша поехала! — расхохоталась Моя Длина.

— Если не понимаете, лучше молчите, — с большим чувством собственного достоинства ответил Пашков.

Подняв голову, он протянул одну из купюр Олегу.

— Это деньги твоего предка. А это, — помахал он другой стодолларовой банкнотой, — из помойки. Там, знаешь, как воняло! Можете сами понюхать.

И он сунул вторую купюру прямо под нос Кате.

— Фу, мерзость! — отшатнулась та. — И впрямь воняет.

— Дай лучше я понюхаю, — немедленно оказался Женька возле Пашкова.

Прижав к носу купюру, долговязый мальчик несколько раз втянул носом воздух.

— Дайка твою, Олег, — потянулся он за второй купюрой.

— Сперва отдай ту Пашкову, — потребовал мальчик в очках. — Иначе опять перепутаешь.

Женька послушался. Затем заявил:

— А по-моему, они одинаково ничем не пахнут.

— Это у тебя, Женька, обоняние отшибло, — ответил Пашков.

Следом за Женькой понюхали остальные. Особенно осторожен был Темыч. Он боялся заразы. Поэтому поднес к носу пашковскую купюру с таким видом, будто в целях эксперимента прививает себе бактерии чумы.

Немного погодя все, кроме Женьки, сошлись so мнении, что пашковская купюра, хоть и не сильно, но отдает помойкой. А у другой купюры легкий запах хорошего мужского парфюма, в котором Олег без труда опознал любимый одеколон Беляева-старшего. В качестве доказательства он притащил в гостиную этот одеколон. Ребята его понюхали, после чего запах купюр ощущать перестали. Однако все и так уже было ясно.

Олег отнес отцовские сто долларов к родителям в комнату.

— Надо бы добежать до обменного пункта, — вернувшись, сказал он друзьям. — Вдруг это все-таки подделка?

— Пошли, — первым устремился в переднюю Женька, которому

порядком надоело сидеть в гостиной.

— Не торопитесь, — охладил рвение друзей Темыч. — Никто с нами в обменном пункте разговаривать не будет. У нас паспортов еще нет.

Олег замер на полдороге.

— А если бы даже и были, — добавила Таня, — то возникает другая проблема. Фальшивые банкноты в любом обменном пункте обязаны конфисковать.

— И еще расспросы пойдут, — сварливо проговорил Темыч. — Откуда взяли? Кто дал?

— Не пойдет, — рубанул рукой воздух Пашков. — Эта купюра у нас пока единственная улика.

— Что же делать? — задумался Олег.

— Без проблем! — заявила Моя Длина. — У матери ведь в аптеке обменный пункт есть. Там все меня знают. Сейчас сбегаю и проверю.

— Тогда пошли вместе, — принял решение Олег.

— Только в аптеку не заходите, — предупредила Моя Длина.

— Это еще почему? — обиженно посмотрел на нее Женька.

— Потому что ко мне у девочек никаких вопросов не будет, — ответила Моя Длина. — А если мы такой оравой ввалимся, они могут что-то не то заподозрить.

— Договорились, — открыл входную дверь Олег.

Вскоре друзья, петляя по переулкам, спешили к Красным воротам, где находилась фирменная французская аптека Зинаиды Николаевны Школьниковой.

— Ждите меня тут, — оставила друзей возле входа Моя Длина. — Я быстро.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Девочка не возвращалась. Друзья начали беспокоиться. Больше всех почему-то волновался Женька.

— Наверное, фальшивая, — твердил то и дело он. — Ее у нее отобрали. А она пытается вернуть обратно.

— У нее же там все свои, — напомнила Катя.

— Знаем мы этих своих, — продолжал Женька. — Пока все хорошо, то свои. А когда плохо, сразу чужими становятся.

— В горе у человека друзей остается мало, — с философским видом изрек Тема.

— Что несешь! — воззрилась на него Катя. — Какое горе? Какие друзья?

Темыч только пожал плечами.

— Если, по-твоему, все обстоит нормально, то где, в таком случае, Моя Длина?

— Пойду посмотрю, — вздохнула Катя. — Иначе вы меня тут изведете.

И она быстро вошла в аптеку.

— Теперь и эта сейчас пропадет, — проводил ее взглядом Женька.

Однако Катя отсутствовала совсем не долго. Вскоре она уже вновь остановилась перед друзьями.

— Я нашла этот обменный пункт, — сообщила она. — Там никого нет. И окошко закрыто.

— Я же вам говорил! — исторг трагический вопль Женька.

— Забрали, — подхватил Темыч. — Теперь, наверное, где-нибудь дает показания по поводу фальшивых денег.

— Чего загрустили, мальчики-девочки? — раздался вдруг за их спинами бодрый голос Моей Длины.