Загадка башни
Шрифт:
— Ты не закончил мысль, — напомнил о себе здоровяк.
— К тому же отряд строился на одном простом принципе. Титулованный ты, сержант, десятник или обычный солдат, в прошлом промышлявший карманничеством — все находятся в равном положении. Так что командир ты или нет, но будь добр — стой на посту в свой черёд и хлебай из общего котла. А ежели хлебать не нравится, так поднапряги голову и организуй всё так, чтобы в котле было что-нибудь поинтереснее пшена или дроблёнки, — я ненадолго замолчал, отстегнул от пояса флягу, промочил пересохшую глотку и добавил, — И пока я у вас командир,
— Эк тебя пробрало, — крякнул Тур, пытаясь осмыслить услышанное.
— Насмотрелся на идиотов, родившихся с золотой ложкой во рту и не упускающих возможности потыкать ей в глаза всем остальным, — хмыкнул я, и, приставив руку к горлу, добавил, — Вот по сюда насмотрелся. Ну или достаточно, чтобы не разводить подобное дерьмо хотя бы внутри отряда.
— А как же жалованья? — поинтересовался здоровяк, — Получаем-то мы с тобой больше, чем рядовые солдаты.
— Знаешь такую фразу: «От каждого по способностям, каждому — по его труду?» — поинтересовался я. Здоровяк лишь отрицательно помотал головой.
— Понятное дело, у вас её ещё пока не изобрели. Сначала должна пройти промышленная революция и лишь потом… — я осёкся, вовремя вспомнив, что сейчас не время и не место для лекции по истории, и просто махнул рукой, — А, не бери в голову. Главное, общий принцип, думаю, ты понял. Жалованье распределяется по мере роста зоны ответственности. У простого солдата она какая? Не проебать обмундирование и не бухать сверх меры. У тебя — ещё и плотницкие работы для всего отряда. А у меня — вообще вся эта шайка-лейка со всеми её заскоками.
— Вполне справедливо, — хмыкнул здоровяк. Устроился поудобнее, отложил в сторону секиру и принялся лениво ковырять арбалет, вертя его то так, то эдак.
— Не совсем, но лучше я ничего не придумал. Так, давай поосторожнее с этой штукой. А то сейчас меня подстрелишь.
— Да вот всё ломаю голову, как его улучшить, — хмыкнул Тур, — Знаешь так, чтоб болт во время боя не выпадал, да и чтоб на скобу сдуру было сложнее нажать. Ладно, — он снова отложил арбалет в сторону, — Как будет у нас большая стоянка, выделишь мне парочку штук — покумекаю. Так вот, на коленке всё равно ничего путного соорудить не получится.
Замолчали. На болота вновь опустился тяжёлый, душный саван тишины, нарушаемый лишь потрескиванием факела, кое-как присобаченного к борту телеги, да криками далёкой ночной птицы, очень уж похожими на человеческие вопли. Иногда со стороны бочагов доносилось едва слышное шипение вырывающихся на поверхность болотных газов. Фыркали растревоженные лошади. Быть может, чувствовали снующую по округе нечисть. А может, их раздражали комары, то и дело норовившие вцепиться в лицо или забраться под одежду.
Время тянулось медленно. На западной дороге, за которой мы следили, не происходило абсолютно ничего. Разве что где-то вдалеке её нет-нет, да переходил туманный, расплывчатый силуэт.
— Как там дети-то? — спросил я, не столько из интереса, сколько ради того, чтобы просто убить время.
— Плохо, — здоровяк тяжело вздохнул, покачал головой, а затем вновь принялся ковырять свой арбалет, — Целыми днями сидят, забившись в угол фургона. Всё время молчат. По ночам плачут. Честно говоря…
— У них всё ещё шок, — я кивнул и снова приложился к своей фляжке, — Увидеть, как твоих родителей на куски режут… Бррр. Не хочу даже думать о том, что творилось у них в головах. Да и потом ребята тогда их здорово напугали. Оно, впрочем, и не удивительно. Мы их набирали глотки резать, а не с детьми нянчится.
— Да уж, — хохотнул здоровяк, — При виде Эльма они до сих пор вздрагивают.
— Привыкнут со временем, — я пожал плечами, — Оно, как ни странно, многое лечит.
— Я вот что хотел спросить-то, — Тур на мгновение замялся и как-то странно посмотрел на меня, — Вы с Айлин же тоже не можете иметь детей. Не хотите взять одного на попечение? Бьянка уже положила глаз на девочку, но если…
— Нет. Однозначно. — отрезал я.
— Но… Почему? — удивлённо уставился на меня здоровяк, — Неужели настолько детей не…
— Дело не в этом. И даже не в том, что мы теоретически бессмертны и вроде как не нуждаемся в наследниках. Даже если б нам, как всем прочим, и грозила старость — мы вряд ли до неё доживём.
— А это ещё почему? — похоже, для Тура сегодняшняя ночь станет временем удивительных открытий.
— Вспомни Ансельма. На момент встречи с нами ему было что-то около трёх лет. И по меркам… нашего вида он уже считался очень старым. Осторожность, хитрожопость и привычка разгребать дерьмо чужими руками позволили ему протянуть так долго. Я же, увы, лишён большей части этих качеств. Так что, если дотяну до года — уже хорошо.
— Но вы же потом… Возвращаетесь? Так ведь? — с сомнением протянул Тур, продолжая сверлить меня то ли удивлённым, то ли подозрительным взглядом.
— Ага, — кивнул я, — Вот только со стёртой памятью. Фактически в этот мир приходит уже другая личность, лишь отдалённо напоминающая предыдущее воплощение, — я на мгновение замолчал, присматриваясь к очередной фигуре, выползшей на извилистое полотно дороги. Отдалённо она напоминала человеческую, однако вместо рук у неё были четыре длинных щупальца, нервно подёргивавшихся при каждом неуклюжем шаге существа, — Я всё это к чему. Тебе придётся покинуть отряд вместе с Бьянкой и детьми, как только мы доберёмся до более-менее спокойного места. Сам понимаешь, лучше вовремя соскочить, чем оставаться на корабле, который рано или поздно разобьётся о скалы. Особенно если принимать во внимание то дерьмо, в которое мы успели вляпаться. С войной гильдий, восстанием и расколом церкви, потузавесной хренью и пророчеством о конце света.
— А что насчёт них? — Тур обвёл рукой лагерь.
— Им уже соскакивать некуда, — пожал плечами я, — Нормальная тихая жизнь их прожевала и выплюнула. Иначе они бы просто не прибились к нам. Вот только в отличие от них, у вас с Бьянкой ещё есть шанс. И самим пожить нормально, и дать будущее этим детям. Не упускай его.
— Это приказ?
— Скорее просьба друга, который беспокоится за тебя.
— Вот как, — ухмыльнулся здоровяк, — Ну спасибо. Я над ней обязательно поразмыслю на досуге. Эх, вот только где сейчас найти это самое тихое место?