Загадай желание

Голдсмит Оливия

– Спасибо, – сказала Клэр.

Она вернула женщине ее вязанье и стала рассматривать разноцветную пряжу. Белый, желтый, сливочный, льняной, коричневый цвет, черный, оранжевый, розовый. Пожалуй, здесь не найти вдохновения. Она подошла ближе к корзинам у двери и потрогала пряжу. Слишком грубая и отвратительного зеленого цвета. Что из нее можно связать? Клэр наклонилась, чтобы потрогать нитки в корзинах на полу. Цвет был лучше, но это всего лишь однослойный хлопок – подойдет только на салфетки. Она заметила, что по краям корзин и кое-где

на пряже была пыль. Стоит ли удивляться, если хозяйка такая старая. Клэр посмотрела на нее и на мгновение заметила необычайное сходство со своей бабушкой – оно было настолько сильным, что Клэр чуть не выронила моток пряжи, который держала в руках.

Старуха повернула голову, и сходство исчезло.

– Боюсь, у меня совсем небогатый выбор, – сказала она. – Я сократила запасы. Молодежь, кажется, теперь совсем не интересуется вязанием. Я, главным образом, вяжу на заказ. – Она вздохнула, как будто сожалела об этом.

– О, не волнуйтесь, – успокоила ее Клэр. – Я что-нибудь найду. – Она вдруг подумала, что это прозвучало грубо. – В детской шерсти есть прекрасный материал.

– Ну что, как я могу помочь вам? Я полагаю, вам не пригодится плед на колени. Возможно, хотите бикини?

Клэр улыбнулась.

– Они не такие теплые, – сказала она.

– Точно. Бикини вы явно не жалуете.

Так или иначе, все, что говорила женщина, звучало позитивно.

– Думаю, попробую связать перчатки, – размышляла Клэр. На это понадобится больше времени, чем пряжи, а перчатки ей необходимы. От лондонской сырости ее спасал плащ, а руки часто мерзли.

– Своему сыну я вязала рукавицы, мне не нравилось вязать перчатки – пять пальцев в ряд. Просто наказание. – Женщина пожала плечами.

– Ничего страшного, – ответила Клэр. Она осмотрелась, чтобы найти что-нибудь для этой работы. Старуха следила за ее взглядом.

– Вы знаете, – начала она, – у меня есть кое-что для вас. Я отложила несколько мотков немецкой шерсти. Она удивительная. И разная. – Хозяйка начала рыться в ящике. – Вот она, здесь, – провозгласила женщина, вынимая серый, коричневый и пестрый мотки. Она вручила их Клэр. – Может, с виду так себе, но вместе – дивный узор, получаются изумительные вещи. Сейчас покажу носок, который я связала для показа.

Клэр держала клубок шерсти, в то время как женщина рылась в ящиках за прилавком.

– Ах, вот он. – И она вручила Клэр красивейший носок, со сложным узором, который чередовался с рядом похожих на твид точек. – Видите, все – из шерсти. Как у этих немцев так получается? Я вот шестьдесят лет вяжу и не сказала бы, что получается идеально.

Клэр внимательно разглядывала шерсть. Потрясающе. Даже не надо было добавлять другие цвета. Клэр кивнула женщине.

– Вы знаете, моя милая, это последние мотки, которые у меня есть. Обязательно надо купить, я могу сделать скидку, поскольку они лежали здесь очень долго.

– Что вы! Не надо, – сказала Клэр. Она подумала, не выглядела ли она нищей, но ее

одежда была чистой и выглаженной. Сейчас она была лучше одета, чем в Нью-Йорке.

– Ох, избавьте от них мои руки. Я настаиваю, – сказала хозяйка. – Закончите вязать – носите на здоровье.

– Я вернусь и покажу их вам, – пообещала Клэр.

– Прекрасно. С нетерпением жду этого. Клэр ушла, ее покупка благополучно лежала в сумке, и она с нетерпением ждала, когда начнет вязать.

Глава 32

Клэр очень уставала от дневной и вечерней работы в магазине. Она проводила там время, обслуживая покупателей и присматривая за детьми. Она хорошо справлялась на всех фронтах, хотя миссис Патель неохотно признавала это.

Но, конечно, она может в любое время сказать Клэр, что приходить больше не надо. И, честно говоря, Клэр сомневалась, что кто-нибудь еще наймет ее на работу. От этой мысли она похолодела. Миссис Уотсон была очень бережливая, и после десяти часов отопление выключалось, так что имелось только одно теплое место – под одеялами в собственной постели.

Но она решила, что сначала примет ванну. Обычно этого было достаточно, чтобы согреться, вернуться в комнату и спокойно спать до следующего утра.

Надев халат и источая аромат сирени, Клэр шла по коридору. Вдруг кто-то сзади тронул ее за плечо. Она вздрогнула и обернулась.

Это была миссис Уотсон. На голове у нее был не слишком чистый платок, а под трикотажной рубашкой – нейлоновая ночная.

– Хорошо помылись? – спросила миссис Уотсон.

– Да, спасибо.

– И утром?

Клэр опустила голову, чувствуя, как тепло выходит из нее.

– Да, – сказала она. – А что? Кто-то жаловался? Я не думала, что заставила кого-то ждать.

– Я жалуюсь, – резко сказала миссис Уотсон. – В восемнадцать фунтов не входят две горячие ванны в день. Я не могу терять деньги на каждом госте. И если вам это не нравится, – добавила она, и лицо ее стало бледно-зеленым под слоем крема, – можете жить в другом месте. Вот так.

Несмотря на шок, Клэр рассердилась. Почему каждый раз, когда все начинало налаживаться, что-то обязательно должно было случиться? Если бы она была смелее, то сказала бы миссис Уотсон, что утром уедет, но вместо этого просто безмолвно стояла. Холод от пола подступил к ее ногам. По рукам побежали мурашки.

– Извините, – сказала она хозяйке. – Я не подумала.

– Это точно, я повышаю квартплату. Двадцать фунтов за ночь. И, пожалуйста, предоплату.

Клэр удивило, что ванна горячей воды стоит два фунта. Но она просто кивнула, пошла в комнату, открыла кошелек и вручила миссис Уотсон шесть двадцатифунтовых купюр.

– Вот, пожалуйста, – сказала она так спокойно, как только могла. – И я съезжаю. – Клэр не собиралась этого делать, но ее гордость не позволила даже подумать о том, чтобы иметь дело с этой женщиной. Почему она должна это терпеть?