Шрифт:
Примите эти истории… как признание в любви.
Иолай (комедия)
Пьеса посвящается
Дмитрию Червоткину,
Максиму Павлюкову,
Евгению и Вячеславу Куровичам.
Иолай.
Старуха.
Аристомах, 16 лет.
Девушка-рабыня, 15 лет.
Раб-египтянин, за 60 лет.
Тень.
Призвали в суд Геракла за это убийство.
– Ведь говорит же справедливейший из судей Радамант, что всякий, кого ударят, может ответить ударом на удар.
Гром, блеск молний.
Г о л о с. И настал день, и родила Алкмена в день этот двоих сыновей. Первым родился сын Зевса, и был наречён он именем Алкид. Вторым был сын Амфитриона, и назван он был Ификлом. И были похожи братья как две капли воды.
Огромный, с длинными седыми волосами и бородой, древний старик в тоге спит, сидя в тени заросшего плющом и виноградом маленького дворика, в центре которого – высокий мраморный фонтанчик. Справа и слева (как кулисы) – стены большого дома. На правой стене, высоко от земли, маленькое квадратное окно. Возле старика находится крепкий рослый юноша. Он в короткой тунике и сандалиях. Это Аристомах. Тело его поджаристо-коричневого цвета, зубы белы как снег, короткие волосы черны как уголь. Движения его резки и точны. Слева входит светловолосая девушка-рабыня – дитя далёкого северного народа. Она в просвечивающемся длинном наряде, который не может скрыть белизны её кожи. Девушка несёт глиняный горшок с пёстрыми цветами. Ставит горшок на авансцену, где уже стоят четыре десятка таких же глиняных горшков. Аристомах делает мягкий прыжок и оказывается рядом с девушкой. Он пытается обнять её. Та, хихикая, ловко вывёртывается и убегает в дом. Справа входит раб-египтянин.
Юноша прыжком перемещается на прежнее место, делает вид, что ухаживает за стариком. Снова входит девушка-рабыня, неся очередной горшок. Аристомах поправляет подушечку на затылке старика, ставит ему под ноги скамеечку. И всё это юноша проделывает, искоса глядя на девушку. Старик просыпается. Девушка-рабыня тут же садится рядом, по правую руку от старика (в другой уголок тенистого дворика), берёт кифару, не спеша играет. Юноша садится с другой стороны, берёт свитки, заострённую палочку, ставит рядом флакончик. Он готов писать.
Старик (Долго смотрит на девушку, потом на юношу. Трёт глаза. Такое чувство, что он никого не узнаёт и не знает, где находится. Вдруг он выпячивает вперёд грудь, отчего становится ещё больше и шире. Поднял руку, указывая на юношу). Ты, Аристомах, внук Гилла, потомок великого Геракла, сына громовержца Зевса… Ты в третьем поколении плод семени Гераклидов. Тебе предстоит отвоёвывать венец и земли царства твоих предков.
Аристомах (смотрит на старика, откладывает письменные принадлежности. Тихо себе). Начинается… (Плюёт в сторону.)
Старик (с пафосом). Ты слушаешь меня, Аристомах?!
Аристомах (скороговоркой). Да, Иолай, сын Ификла и Автомедусы, племянник и соратник Геракла, внук Амфитриона, победитель Олимпийских игр и супруг прекраснейшей Мегары. Я слушаю тебя… о… великий!
Иолай (повелительно). Тогда пиши. (Большая пауза, во время которой старик клюёт носом.)
Раб-египтянин (Иолаю). Хозяин, там
Иолай (равнодушно). Зачем ты мне всё это рассказываешь, раб?
Раб-египтянин (с поклоном). Она хочет посмотреть на тебя… о… великий.
Иолай. Пусть смотрит из скотного двора.
Раб-египтянин. Она слаба зрением. Если верить её речам, глаза её смотрят на этот свет больше ста лет. (Опускается на колени в поклоне.) Прошу твоего разрешения привести эту женщину сюда, хозяин. Дабы она смогла увидеть всё твоё величие. К тому же она умна и может развлечь тебя беседой.
Иолай. Раб, ты напрашиваешься на десяток ударов плетью. Ну. да ладно. (Аристомаху театрально.) В последнее время я мало кого вижу и не бываю вне дома… (Рабу.) Зови её… Пусть посмотрит на меня и убирается прочь. И никаких пустых разговоров… Я занят!
Раб кланяется и уходит.
И о л а й (поправляет край тоги. Ещё больше выпячивает грудь. Подушку из-под головы передаёт Аристомаху). Посмотрим, так ли она уродлива, как сказал раб. На своём веку я видывал множество чудовищ…
Входит старуха, за ней – раб-египтянин.
Старуха (входя без поклона). Да хранят боги хозяина этого дома, его родных, (рабу) а также этого щедрого раба за то, что он поделился со мной своей пищей.
И о л а й. Начнём с того, что эту пищу даю ему я. Ты хотела посмотреть на меня, старуха? Вот он я, смотри и уходи! Я занят.
Старуха в лохмотьях, на голове длинный платок, поверх которого дырявая соломенная шляпа. Старуха опирается на длинный посох. Угристое лицо её земляного цвета изуродовано длинным горбатым широким носом, на котором восседает бородавка величиной с горошину, утыканная жёсткими белыми волосками. Губы цвета лица, испещрённые бороздками морщин, скрывают беззубый рот. Ладони её рук невероятно велики по сравнению с телом и напоминают когти орлицы. Взгляд её остёр и внимателен. Он не пропускает ни одного слова, движения, жеста присутствующих.
Старуха (Иолаю, не кланяясь). Позволь мне задать один вопрос, мудрый старец, хозяин этого богатого дома, человек, дающий похлёбку своему рабу.
И о л а й. Спрашивай и уходи, старуха.
Старуха. О гостеприимнейший из смертных… не сын ли ты Ификла? Не тот ли герой, что сражался плечом к плечу вместе со славным Алкидом и правил его колесницей в поединке Алкида с Кикном, колесничим которого был сам бог войны Арес?
Иолай (с блеском в глазах, гордо). Это я, старуха.
Старуха. И имя твоё Иолай?
Иолай. Иолай перед тобой. Смотри и уходи, старуха.
Старуха. Я ухожу, Иолай, племянник Алкида.
Аристомах. Перед тобой, женщина, племянник богоподобного Геракла.
Старуха (как бы уходя). Да… да… Алкида. (Аристомаху.) Если назвать глиняный горшок золотым сосудом, он не станет от этого золотым сосудом, а так и останется глиняным горшком.
Иолай. Что ты мелешь, старая ведьма?
Старуха. Так! Это я себе… чтобы не запутаться, славный племянник Палемона.