Задолго до Истмата

Беразинский Дмитрий Вячеславович

– В моей молодости сие именовали коммунизмом, – вздохнул генерал, – спасибо и на этом. А откуда возьмут планетку на замену?

– Это не наши заботы, – вместо Семена ответил Каманин, – слушай, а если мы официально уберемся с Геи, а несколько человек останутся инкогнито? Там на носу очень серьезные проблемы...

– Ты что, не понял! – взвился Хранитель. – Здесь еще большие проблемы!

Волков с Ростиславом переглянулись.

– Буквально три человека, – подмигнул Андрей Константинович, – он, я и толстяк Симонов.

– Он вам зачем?

– Культура –

это как мина замедленного действия. Если правильно запрограммировать, то такой взрыв получится! И, самое главное, никто ничего не узнает.

– Ладно! – сдался Хранитель. – Только вот еще. Невозвращенца этого относительно... Степанова можете оставить там – он никому не мешает. Пусть себе растит боевых петухов, на энтропию системы такие лбы не влияют.

– А какие влияют? – не удержался от вопроса Волков.

– Какие? Вот такие! В зеркало гляньте.

Заговорились до того, что потеряли счет времени. Все трое испытывали потребность во сне, как мертвый – в припарках, поэтому весьма удивились, когда постучал Симмон и передал, что остальные уже устали их ждать.

– Последний вопрос! – сказал Андрей Константинович. – Мы ведь на Унтерзонне. Что станет с тобой и твоим замком?

Хранитель виновато взглянул на него.

– Ты думаешь, почему мне так стыдно? Меня забирают наверх, на следующий уровень. Мои ошибки признаны положительным результатом, и моя миссия в данной реальности завершена.

Вот после этого признания Волкову и показалось, что почва ускользает из-под ног вместе с креслом, паркетным полом и всем, во что он верил и чем занимался.

– Позволь! – слабым голосом произнес он. – Так выходит, что последние десять лет мы занимались никому не нужными вещами? То есть десятилетие прожито зря.

– Не зря! – возразил Каманин. – Наш Хранитель уходит от нас все же с повышением. Если рассматривать этот случай из дебрей метафизики, то мы поработали очень плодотворно. Вспомни, сколько жизней, средств и энергии потрачено было впустую на развитие чахлой идеи коммунизма на Земле! А итог – разбитое корыто. Служители муз обнаружили, что служили не музам, а какому-то прожорливому демону. У нас же – совсем иная картина.

– Что в ней иного? – нахмурился генерал. Хранитель с интересом слушал рассуждения премьер-министра России.

– Ты, Андрей Константинович, все время забываешь, кем является сидящий здесь Хранитель. Он – главная фигура. И главная даже не в одном мире – служение ему не позорнее, чем бровастому или усатому генсеку из СССР двадцатого века.

– Ну хватил! – негромко пробормотал тот, о ком шла речь, но Каманин продолжал:

– И всего за десять лет нашей работы ситуация изменилась так, как не смог предвидеть даже он. Причем в его пользу. А то, что обидно нам, так наше время еще не пришло. Тысяч через двадцать лет при удачном раскладе...

– Раньше! – возразил Хранитель. – Я вас, мужики, не забуду. При первой же возможности перетащу к себе.

– В образе высокоуровневых энергетических импульсов и полей! – хмыкнул Волков,

– Сам понял, что сказал? – поинтересовался Ростислав.

– Генеральское дело –

писать, – отмахнулся Андрей Константинович, – читают пусть другие. Так что, проект «Метаморфоза G» вступил в завершающую фазу? А как же твой приятель Мастермайнд?

Хранитель грустно улыбнулся.

– На всех трех мирах его величают Богом. Хотя работал почему-то я...

– Ты? – недоверчиво спросили сотоварищи.

Хранитель развел руками.

Впервые за последнюю сотню лет (так сказал мэтр Симмон) ужин был накрыт в Большой столовой Неверхауса. В прошлый раз здесь пировали организаторы Второго Крестового похода во главе с Людовиком Седьмым и его красавицей женой Элеонорой Аквитанской. Мэтр припомнил, что Людовик просил у Хранителя благословить его, на что хозяин Неверхауса в приватной беседе ответил: «Отчего бы тебе, Луи, просто не расшибить голову о стену своего замка? Расходов меньше, а результат – тот же!»

История умалчивает о том, что ответил Хранителю Людовик, а время явило миру правоту первого и тщетность потуг второго. С тех пор минуло еще пять походов, а воз был и ныне там. В последний поход подданные французского короля уже не ходили, и Седьмой Крестовый поход окончился на острове Сицилия. Сицилийский король с молчаливого согласия короля Франции не возжелал выполнить договор о предоставлении объединенному христианскому воинству кораблей. А ромейскому владыке было не до них – он был занят обострившейся дружбой между маврами и корсиканцами. Странный поход – он так же странно и окончился. Волков хорошо помнил то время: он только прибыл к французскому двору в качестве посла-резидента, и пришлось употребить все свое влияние на Людовика, чтобы тот остался дома – в уютном Париже, а не сложил голову у стен Акры.

– Миссия выполнена, но кайфа от этого у меня ни на йоту, – шепнул он по возвращении Анжеле.

– О чем ты? – удивилась супруга.

– Задание выполнено! – раздражительным шепотом поведал ей Андрей Константинович. – В течение месяца необходимо оставить планету. Софья останется править единолично.

– Ничего не понимаю! – От удивления Анжела едва не выронила вилку. – А как же наши неоконченные проекты? Как они сами ту же железную дорогу достроят?

В их сторону начали бросать внимательные взгляды.

– Потом поговорим! – шепнул генерал. – В спальне... или еще где!

Хранитель сидел на своем месте – торжественный, печальный и немного растерянный. Ростислав изредка посматривал на него и переговаривался с сидевшим рядом Иннокентием.

– Ни дать ни взять – проводы Полыхаева[ 10] ! – Симонову уже объяснили, что их на Гее останется лишь трое, да и вся дальнейшая деятельность будет происходить на полулегальном положении.

– Не-а! – опрокинул Кеша рюмку. – Полыхаев, как мне кажется, повеселее был.

10

Полыхаев – персонаж повести Ильфа и Петрова «Золотой теленок».