Задолго до Истмата
Шрифт:
Волков покачал головой. Профессор сделал то же самое.
– Нет, Хранитель, спасибо. Мы относимся к мазохистам, предпочитающим операции без анестезии. А вот от кофе лично я не отказался бы.
Процедура дальнейшего застолья происходила на первом этаже в Малой столовой (Хранитель как-то упомянул, что случаи торжеств с использованием Большой столовой можно перечесть по пальцам одной руки), где нашу троицу поджидали прибывшие в срочном порядке в Неверхаус маршал Норвегов и генерал-лейтенант Булдаков. Последний не преминул
– Не переживай, Палыч, – успокоил его маршал, – ученик должен превзойти учителя.
– Угу! – мрачно ответил Булдаков. – Только учитель обычно к этому моменту умирает, согласно сценарию, чтобы не видеть своего позора.
– Палыч, – укоризненно сказал Константин Константинович, – я, конечно, тобой очень дорожу, ты, можно сказать, у меня незаменимый. Но если захочешь покончить с собой – я тебя вполне пойму и одобрю.
– Типун вам на язык! – всполошился Олег Палыч. – Я еще правнуков не баюкал! Жить только начинаю, еще про пенсию генеральскую не думал! Я вообще, может, тоже маршалом мечтаю быть.
– Мечтать не вредно! – заметил Хранитель, кладя себе огромный кусок пирога с зайчатиной. – Я тоже мечтаю... иногда.
– Любопытно, о чем? – любезно поинтересовался Каманин. Он из десертов, как мы знаем, признавал лишь один, поэтому ковырял десертной ложкой полукилограммовый кусок ванильного мороженого, щедро сдобренного вишневым ликером.
– По-всякому бывает! – уклончиво ответил Семен. – Например, мечтал на позапрошлой неделе о небольшой баньке на берегу реки... попарился вволю – и бултых в воду! Красота!
– Будет вам банька! – пообещал Ростислав. – На берегу озера. Я вам лично преподнесу в дар небольшую дачу со всем необходимым! Вас озеро устраивает?
– Устраивает. Профессор, мне в самом деле будет приятен такой знак внимания.
Хранитель задумался. Из раздумий его вывел тактичный вопрос маршала Волкова:
– Простите, Хранитель, разве не в вашей власти построить хоть сауну на берегу Байкала? Ведь при вашей должности что построить, что отнять – ничего сложного.
Семен с сожалением посмотрел на маршала. Вот она – логика военного! Вот она во всей красе.
– Боги, по вашей логике, тоже могут взять, что хотят, но отчего-то существуют жертвенники. Ведь дорог не подарок, дорого внимание!
Пораженный Константин Константинович, всю жизнь окруженный семьей и заботами о ближних, случалось, был рад и спокойному вечеру в одиночестве... не понять нам, не оценить того, что имеем. Что, потерявши, плачем злыми слезами. Тут владыка о баньке возмечтал! Хорошо, будет ему кусок внимания и на родном Унтерзонне! По возвращении прикажет маршал построить при Бобруйске в заповедном месте небольшую «заимку» для дорогого и высокого гостя.
Вслед за этим лирическим отступлением мужчины принялись обсуждать дела насущные. Андрей Константинович рассказал
Булдаков отбрехивался фразами, прочитанными в учебнике «История России» за пятый класс, глубже не копал, но по природе имел свое мнение и менял его крайне неохотно. Ростислав же сыпал цифирью и фактами, генерал-лейтенанту вообще неизвестными, чем вводил того в смущение. Обстановку спас Норвегов, принявшийся взахлеб рассказывать сыну о семье, новостях Бобруйска и проделках внуков. Андрей Константинович сказал, что заберет детей и внука самое большее через год, после того, как город на Чудском озере будет заложен.
– Как хоть град сей назвать решили? – спросил Булдаков. – Не Санкт-Питербургом, я чай?
– Свято-Софийском, – ответил Ростислав, – городом святой Софии.
– И, конечно, имя царицы земли русской никак не повлияло на ваш выбор? – хмыкнул недоверчиво маршал.
– А как же? – удивился Каманин. – Имя городу обычно дается от строителя, повелевшего строить сей град. Идею этого града подал ваш сын, но Волковыск уже где-то есть, да и никто юмора бы не понял. А так – все чин-чином. Есть государыня, будет город!
Вечером веселая компания Хранителя распалась. Булдаков и Норвегов укатили в Париж – в гости к Людовику, а Волков с Ростиславом вернулись к себе – на Гею.
– Отдыхать будем, когда построим город! – сказал на прощание Волков.
– И поставим на ноги страну! – добавил Ростислав.
– Мужики отдыхают на работе, – грустно улыбнулся Хранитель, – эту картину мне рассказывать не надо – я сам ее снимал.
Глава 7. Гея. 1700
От Москвы и до Гдовы
Поздним утром двадцать первого июня на Тверском тракте, верстах в двадцати пяти от Москвы, у придорожного яма стояла царская карета. Неподалеку застыли экипажи сопровождающих, числом не менее десятка. Самодержица Всея Руси и сопредельных земель изволили завтракать.
Трактирщик – здоровый детина средних лет, облаченный ради такого случая в парадные лапти, – прислуживал дорогим гостям сам, не доверяя губастому помощнику с лицом типичного дауна, который выглядывал время от времени из-за печи. Печь в трактире была знатная: русско-голландского образца, она совмещала в себе и собственно русскую печь, и новомодную плиту с отдельной топкой, и даже духовку. Выложенная глазурованными изразцами печь говорила опытному путнику о хорошем достатке, о рачительности и сметливости трактирщика.