Задание: Токио
Шрифт:
– Если она не увидится с Биллом, то не станет помогать нашим медикам.
– Господи, да что такое – жизнь одного человека! – возмутился Сколь. – Ведь на карту поставлены тысячи жизней! Десятки тысяч! Эпидемия может захватить весь мир! Что значит одна жизнь, по сравнению с миллионами?
– Я пойду, – решительно сказала Йоко.
– Да не убьет По вашего Билла, – поспешно заверил Сколь. – Он просто блефует. И я не верю, что Билл болен. По никогда не стал бы рисковать своей драгоценной шкурой, находясь поблизости от смертельно опасного больного. Типичный блеф.
– Сейчас
– Да я хочу только...
– Я знаю, чего вы хотите, и я вас понимаю. Только сама Йоко может решить, как ей поступить.
– Я пойду, – в третий раз произнесла Йоко.
Сколь глубоко вздохнул и свирепо уставился на Дарелла.
– Нам ведь ничего не стоит заставить ее поступить так, как нам нужно. Нельзя ставить жизни стольких людей в зависимость от женских эмоций. Тем более, что она искренне рассчитывает спасти своего дружка. Вы ведь знаете этих китайцев, Дарелл. Вы сами прекрасно понимаете, что Черчилль уже мертв. Я предлагаю ввести Йоко снотворное и доставить ее к доктору Фрилингу...
– Нет, – покачал головой Дарелл. – Так нельзя.
Сколь выглядел озадаченным.
– Не понимаю я вас. Если верить московскому досье, то вы – холодный и расчетливый человек, чуждый малейших проявлений чувств. И вы ничего не делаете без определенной причины...
– Совершенно верно, – кивнул Дарелл.
– Значит, у вас есть причина, чтобы сдаться По?
– Я собираюсь убить его, – сказал Дарелл.
Нет, не эти слова заставили могучего русского замолчать, а какие-то новые нотки, прозвучавшие в голосе Дарелла, его напряженная поза, выражение мрачной решимости на лице.
Минуту спустя Сколь снова заговорил:
– Вспомните о своем долге, Дарелл. Вы выполнили приказ. Нашли девушку. Неужели вы отдадите ее на растерзание врагу? И пожертвуете тысячами жизней ни в чем не повинных людей?
– Нет. – Дарелл повернулся к Йоко. – Вы понимаете? Сколь прав. На чаши весов поставлена одна жизнь против множества жизней. Подумайте еще раз, Йоко. Вполне возможно, что Билл вовсе не болен. Если же он все-таки заболел, то спасти его и в самом деле можете только вы. Билл – мой друг. Вполне возможно, что нас с вами убьют, или навеки заточат в Черном доме – что еще хуже. Как бы то ни было, если вы решились, то я пойду вместе с вами.
– Вы пойдете на смерть! – выпалил Сколь. – Что за романтические бредни! Времена рыцарей давно прошли. В нашем деле нет места нюням и донкихотству, Дарелл! Мы должны быть одинаково безжалостны к нашим врагам и друзьям – сами знаете.
Дарелл повернул голову.
– Пойдемте, Йоко, – позвал он.
Девушка виновато улыбнулась.
– А По и в самом деле убьет вас? – робко спросила она.
– Только в том случае, если я ему позволю.
– Вы уверены?
– Как он может быть уверен! – взорвался Сколь. – Дарелл, вы – круглый болван!
– Йоко, – заговорил Дарелл, – прежде чем мы пойдем, нам необходимо взять у вас несколько миллилитров крови. Просто на тот случай, если мы не вернемся. Сколь передаст вашу кровь доктору Фрилингу.
Русский даже опешил от неожиданности.
– Признаться, не рассчитывал на такое доверие с вашей стороны,
– Не думаю, что вы так поступите, – сказал Дарелл.
– К тому же, – хмуро произнес Сколь, – у нас нет ни одного шприца.
– У меня есть. – В воспаленном от усталости и недосыпания мозгу Дарелла промелькнул образ изувеченного тела Лиз Прюитт в мастерской старого Камуру, ее невидящих, навсегда остановившихся глаз, порванной сумочки, из которой он достал маленькую кожаную коробочку... Дарелл с усилием отогнал от себя это видение. – Лиз Прюитт подготовила для меня походный наборчик, когда мы выезжали из Токио. – Он вынул коробочку из кармана. – Вы согласны, Йоко?
– Который час? – прошептала девушка.
Дарелл кинул взгляд на часы.
– Двадцать минут десятого.
– Собу-ен – Сад ирисов – находится на той стороне озера, возле старого храма. Мы с Биллом часто прогуливались там. Мы дойдем за двадцать минут.
– Я не пойду с вами и не отпущу вас, пока мы не возьмем у вас несколько кубиков крови, – твердо сказал Дарелл.
– Хорошо, – кивнула Йоко. – Я согласна.
Цезарь Сколь вытащил из внутреннего кармана тонкую итальянскую сигару, откусил кончик и, наклонившись к хибати, прикурил от одного из тлеющих угольков. При тусклом свете, падающем от корчаги, выглядел он раскрасневшимся и жестоким – живым воплощением одного из татаро-монгольских предков. Стоя посреди комнатки, он отрешенно наблюдал за манипуляциями Дарелла, готовящегося взять кровь из вены Йоко.
– Вот что я вам скажу, товарищ Каджун, – произнес русский. – Больше никаких шуток, никаких "бум-бум". Скоро вы умрете, поэтому я скажу вам правду. Дело в том, что в нашей собственной лаборатории ХБО под Владивостоком случились кое-какие неприятности. Мы разработали свой вирус, напоминающий по свойствам ваш "Перл-Ку", но в результате дьявольской небрежности допустили его утечку. Погибли трое ведущих ученых и с полдюжины лаборантов. Мы, конечно, все опечатали, но поручиться за эффективность принятых карантинных мер никто не мог. И мы долгое время не знали, не наша ли вина в том, что случилось в Хатасиме. Но нам представился удобный случай, чтобы выпутаться из этой истории. Задание у меня было – проще некуда: найти Йоко Камуру. – Сколь затянулся. – Теперь же выяснилось, что мы решили все трудности и без мисс Камуру. Наши санитарные кордоны оказались вполне надежными. Вирусу не удалось выйти за пределы лаборатории.
– Когда вы об этом узнали? – спросил Дарелл, не поднимая головы.
– Сегодня в полдень.
– И все же вы продолжили поиски Йоко?
Сколь пожал плечами.
– Привычка. Порой сам удивляешься, что начинаешь действовать, как автомат. Тем более, что Йоко вполне пригодилась бы нам, чтобы выработать средство защиты от вашего тайного оружия, "Перл-Ку".
– Хатасимский вирус – не наш, – твердо сказал Дарелл. – И мы уже навсегда отказались от дальнейшей разработки бактериологического оружия.