Задача трех тел
Шрифт:
— И астрономические наблюдения подтвердили результаты вычислений?
— Если бы это было так, сидел бы я здесь, по-вашему? Но с эстетической точки зрения должен быть прав я, а не Вселенная! Бог оставил меня, а вслед за Ним и все другие. Я никому не нужен. Из Принстона, где я был профессором, меня уволили. ЮНЕСКО я не нужен даже в качестве советника по науке. Раньше проси они хоть на коленях, я бы отказался от этой должности. Подумывал даже, не податься ли в президенты Израиля, но они там передумали, сказали, что я попросту мошенник, и всё…
Эйнштейн снова заиграл с того места, где
— Там никого нет, — сообщил Эйнштейн, не прерывая игры. — Все члены Генеральной Ассамблеи отправились на церемонию открытия Маятника.
Ван обошел здание. За углом открылось зрелище, от которого у него захватило дух: гигантский маятник, казалось, соединял землю с небом. Собственно, Ван и раньше видел его вершину, выглядывающую из-за здания, только не мог понять, что это такое.
Маятник был похож на те, которые возводил Фу Си с целью загипнотизировать бога солнца в эпоху Сражающихся Царств, в самую первую игру Вана. Но этот был полностью модернизирован. Его металлические пилоны могли помериться высотой с Эйфелевой башней. Груз тоже был из металла, с обтекаемой, зеркально-гладкой хромированной поверхностью, и висел на тросе, сделанном из какого-то сверхпрочного материала, такого тонкого, что его почти не было видно, и потому казалось, будто груз парит в воздухе между двумя башнями.
Маятник окружала толпа людей, одетых в строгие костюмы — должно быть, лидеры разных стран, присутствовавшие на сессии Генеральной Ассамблеи. Они собирались в небольшие группы и негромко переговаривались, словно ожидая чего-то.
— Смотрите, это Коперник — человек, прошедший через пять игровых сессий! — раздался чей-то голос. Присутствующие разразились приветствиями.
— Вы один из тех, кому довелось собственными глазами видеть маятники в эпоху Сражающихся Царств! — сказал какой-то негр, дружески пожимая Вану руку. Кто-то представил его как Генерального секретаря ООН.
— Да, я видел их, — подтвердил Ван. — Но зачем нам еще один?
— Это монумент в честь Трисоляриса, а заодно и надгробный памятник. — Генеральный секретарь взглянул на груз. Отсюда, снизу, он казался размером с подводную лодку.
— Надгробный памятник? Но кому?!
— Стремлениям, борьбе, продолжавшейся в течение почти двухсот цивилизаций. Усилиям решить задачу трех тел, определить траектории движения наших трех солнц.
— Борьба завершена?
— Да. Целиком и полностью.
Ван, мгновение поколебавшись, достал стопку бумаг — распечатку данных, полученных от Вэй Чэна.
— Я… Я пришел, чтобы передать вот это. Это математическая модель, решение задачи трех тел. У меня есть основания думать, что она сработает.
Не успел Ван произнести эти слова, как толпа потеряла к нему интерес. Люди вернулись к своим группам и прерванным беседам. Генеральный секретарь взял у Вана бумаги и, даже не глянув на них, сунул какому-то хлюпику в очках, стоявшему рядом.
— Мой советник по науке посмотрит их — чисто из уважения к вашей безупречной репутации. Собственно, все здесь присутствующие выказали вам глубокое уважение. Если бы кто-то другой сказал то же, что и вы, над ним бы просто посмеялись.
Советник по науке наскоро
— Эволюционный алгоритм? Коперник, вы гений. Любого, кто додумался до такого алгоритма, можно считать гением. Для этого нужны не только глубокие познания в математике, но и изрядное воображение.
— Вы хотите сказать, что кто-то другой уже разработал подобную математическую модель?
— Да, и не одну. Десятки других тоже. И больше половины из них совершеннее вашей. Их построили при помощи компьютеров. В течение двух прошедших столетий на массивные вычисления были брошены все силы этого мира. Результатов ждали, словно Судного дня.
— И что?
— Мы со всей определенностью доказали, что задача трех тел решения не имеет.
Ван взглянул вверх, на огромный груз маятника, сияющий в утреннем свете. Его выпуклая зеркальная поверхность отражала окружающее, словно око мира. На этом самом месте, но в давнюю эпоху, отделенную от нынешней многими цивилизациями, возвышался лес гигантских маятников, сквозь который Ван и царь Вэнь прошли на пути ко дворцу царя Чжоу. История описала широкий круг и вернулась к своему началу.
Советник по науке сказал:
— Мы уже давно предположили, что система из трех тел — хаотическая, и так оно и оказалось. Малейшие возмущения могут привести к непредсказуемым последствиям. Траектории тел в системе, по существу, не поддаются математическому прогнозу.
Здание научных представлений Вана пошатнулось. Мысли смешались, в голове воцарился кавардак.
— Но если даже такой простой механизм, как система из трех тел, настолько непредсказуема, как можно питать надежду на познание законов намного более сложной Вселенной?!
— Бог — бесстыдный старый шулер. Он покинул нас!
Это говорил Эйнштейн, размахивая своей скрипкой. Ван не заметил его появления.
Генеральный секретарь ООН медленно наклонил голову.
— Да, Бог играет в кости. Единственная надежда для трисоляриан — сыграть самим.
В этот момент из-за темной стороны горизонта снова начала всходить громадная луна. Ее серебристый лик отразился в зеркальной поверхности груза. Свет странным образом изогнулся, как будто луна и Маятник прониклись друг к другу некоей таинственной симпатией.
— Похоже, эта цивилизация дошла до очень высокой степени развития, — заметил Ван.
— Да. Мы овладели энергией атома и в ступили в информационную эру, — сказал Генеральный секретарь, судя по его виду, не слишком впечатленный собственными словами.
— Тогда есть еще надежда! Даже если движение солнц невозможно предсказать, цивилизация может в своем развитии дойти до такой стадии, когда ей удастся выживать во время разрушительных катастроф Эр Хаоса. Она научится защищаться!
— Когда-то люди думали так же, как вы. Эта надежда побуждала трисолярианскую цивилизацию возрождаться вновь и вновь. Но луна показала нам всю наивность наших упований. — Генеральный секретарь указал на восходящий гигантский спутник. — Наверно, вы видите ее впервые? Собственно говоря, это даже не луна. Поскольку она размером с четверть нашей планеты, правильнее было бы называть ее партнером нашего мира в двойной планетной системе. Таков результат Великого Разрыва.