Зачем вы, девочки, девушки…

Кимбарова Галина

– Слушай, времени достаточно, могла бы ты мне помочь покормить бабушку. Это по дороге, займет минут двадцать-тридцать, – сомневаясь, спросил Слан.

– Да, давай заедем, если не долго,– согласилась Маринка.

Проехав километров двадцать, машина заглохла. Слан явно не ожидал, такого подвоха.

– Что случилось? – удивилась Маринка.

– Да, я не знаю, я разбираюсь в компьютерах, и прочей технике, это машина моего друга, в авто я не разбираюсь.

Вышли из машины, попытались оттолкнуть её на обочину, но девичьих силёнок не хватало. Проезжающие грузовики не останавливались.

– Лучше

бы я поехала на маршрутке, – переживала Маринка.

– Да, не переживай, мир не без добрых людей! Кто-нибудь поможет.

Вскоре появился красный «Жигуленок», таких давно не выпускали. Но машинка была чистенькая, аккуратная, как новая. Вышел парень, строго посмотрел на Маринку.

– Слушай, друг, – протянул руку, для рукопожатия, Слан, – что-то заглох мотор или, что ещё. Машина друга, а я не разбираюсь. Помоги завести.

– Да, я тоже не разбираюсь в иномарках, – усмехнулся парень, – давай отгоним на обочину, а ты вызовешь помощь.

– А, я на поезд опаздываю, – сообщила Маринка.

– Ну, я в область еду, могу подвести, – предложил парень.

– Ой, спасибо вам большое, меня Марина зовут.

– Меня Григорий.

– Меня Слан.

– Странное имя, никогда не слышал! – подозрительно усмехнулся Григорий.

– Ну, вообще-то Арслан, но с детства так пошло, сначала я не выговаривал букву «р», а потом все так привыкли. Я сейчас закрою машину, а друг сам приедет, заберет её. Так, что я с вами.

– Ну, поехали.

У ответственного Григория была зарядка к телефону, и Слан зарядил свой гаджет и позвонил другу. Договорились, что Матвей приедет сразу к бабушке Слана, а потом за машиной.

– Ну, все в порядке, – Слан явно был доволен, – ты тогда отвези нас к бабушке, это через пятнадцать километров. А, пока мы покормим бабушку, подъедет Матвей, и мы всё успеем.

– Дай-ка мне свой номер телефона, нет, лучше набери мой, что-то не нравится мне твой попутчик, – сказал Григорий, когда Слан пошел открывать калитку.

Маринка покатила свой чемодан в калитку. Помахала Григорию: «Спасибо, большое!»

«Жигуленок» развернулся и, просигналив, уехал.

Войдя в калитку, надо было пройти по дорожке. Среди деревьев виднелся большой дом.

– А мы успеем?– беспокоилась Маринка.

– Конечно, Матвей едет, сейчас я уточню. Только дай мне свой телефон, мой что-то не тянет, антенна пропала. Заходи в дом, – пригласил Слан, и забрал телефон Марины.

Маринка зашла в большую прихожую, совмещённую с кухней. На столе было не убрано. Как будто обедали человек десять и, всё оставив, ушли. Маринка принялась за уборку. Слан проверил телефон Марины, стёр телефон Григория.

– Вот ещё, крендель, думает, что он умнее меня,– усмехнулся он, проверил фото. Ничего интересного не нашёл.

– А ты какая, хозяюшка! – искренне он удивился, увидев Маринку за уборкой, – сейчас я к бабушке зайду, посмотрю как она. И Матвей уже близко.

Слан открыл ключом дверь в комнату, зашёл туда и закрыл за собой на ключ. Маринку удивило такое действие. Они у бабушки никогда двери не закрывали. Она закончила уборку, присела на диван, пока Слан приведёт бабушку. Бессонная ночь дала о себе знать, Маринка уснула.

Глава 3

– Как

тяжело прощаться, как тяжко расставаться, – Зинаида Викторовна, не находила себе места, – что-то Мариночка моя не звонит. Но сама не буду звонить, не буду тревожить. Надо мне привыкать жить одной. А то не успела ещё уехать, а я тут со своими переживаниями.

Утешая себя размышлениями, о том, что все проходит и превращается в привычку, она занималась хозяйством, поливала цветы.

Она любила свой небольшой уютный дом. Она выросла в нем, помнит то счастливое время, когда был жив отец. Он всегда что-то придумывал, мастерил скворечники, клеил и запускал воздушных змеев. Зимой всей семьей катались на санках, устраивали соревнования. По вечерам играли в морской бой и загадывали загадки. Скучно не было. Он любил после трудового дня сесть на диван, обнять маму и Зину. В это мгновение чувствовалось, как он их любит, бережёт. Счастье закончилось в один миг. Отец работал начальником участка на стройке. Был ветреный день, крановщик не справился с грузом и уронил стеновую панель. Виктор Михайлович видел, что панель летит вниз на людей. Он успел толкнуть их вперед, но сам не успел уйти. Зина училась в третьем классе. Мать пролежала несколько месяцев, не понимая, как она будет жить дальше. Соседки не отходили от неё, уговаривали встать. Зина ходила в школу, приходила домой и всё ждала, когда встанет её мама. Как-то раз пришла к ним старая женщина, в белой блузке и синей юбке. Когда Зина открыла дверь, она строго спросила: «Мама дома?»

– Да, дома.

– Позови её.

– Она не может ходить, она в постели,– расплакалась Зина.

– Вот ещё, ходить она не может!

Старушка быстрым шагом зашла в комнату, где лежала мама.

– Здравствуй, Зоя, узнала ли ты меня? – строго спросила старушка.

Мама приподнялась на постели: «Тамара Ивановна, вы!»

– Да, душенька, я к тебе пришла, а ведь ты должна меня проведывать, а ты что себе позволяешь? Ты решила, что горе у тебя? Или твое горе самое горькое? Ребенка запустила, отец погиб, мать у девочки ни жива, ни мертва.

Ты мать, и должна заботиться о своем ребенке. Вот твой Виктор бы пришел сейчас, чтобы ты ему сказала? Ты, что перестала дочку любить? – Тамара Ивановна остановилась.

Зоя плакала. Зина прибежала и обняла мать, она не поняла, зачем эта старушка ругает её маму.

– Доченька, прости меня! – мать заплакала сильнее, впервые за всё это время.

– Вот так, поплачь и вставай, жизнь продолжается, – заботливо сказала старушка.

– Доченька, поставь чайник, это моя первая учительница! – успокоившись, сказала мама.

На следующий день мама встала. Жизнь постепенно налаживалась. Но не только тогда, но и сейчас Зина чувствовала, как ей не хватает отца.

Вспомнился последний школьный звонок, выпускной. Первая любовь – Юрий. Он ей нравился, но не проявлял к ней особого внимания. Улыбался, разговаривал, как и со всеми остальными. Только после выпускного сказал, что хочет, чтоб она дождалась его из армии. Она и не поняла, серьезно это было или так, лишь бы кто-то ждал. Ни объяснений, ни цветов. Только потом поняла, что он был стеснительным, а чувства были настоящими.