Забытый

Бенуа Пьер

Офицеры переглянулись.

— Мы слишком уклонились к западу, — сказал один ш них.

— К югу, — возразил другой.

— К северу, — ввернул третий.

— Довольно, — остановил их командир.

На мгновение водворилось тяжелое молчание.

— Знаете ли, — начал снова командир, — я предпочел бы чтобы здесь было пошумней. Зловещее место.

— Не так громко, если разрешите, командир, — сказал старый ротмистр. — Не надо, чтобы люди догадались. Пойду, расставлю часовых, а завтра видно будет.

Всю ночь я глаз не

сомкнул. Луна медленно обходила озеро Потом сразу исчезла за скалами. Воцарился полнейший мрак И все та же тишина, тишина! Который час? Может быть, нет еще и двенадцати. Ох! Теперь в Париже другие Стрелковые ефрейторы в квартале военного училища выходят из кино и направляются в прекрасные кафе, блестяще освещенные, поиграв в манилью на крытых красным бархатом столах.

— Ефрейтор Пендер!

Я вскочил на ноги. День давно начался. Передо мною стоял офицер моего взвода.

— Ступайте! Начальник требует вас к себе.

— Слушаюсь, господин офицер.

Я последовал за ним. Стрелки, должно быть, чуяли недоброе. Они совещались между собой, встревоженные. Наши фессалийские лошадки беспокойно топтались и дергали привязи. Даже их удивляло, что мы все еще не снимаемся с места.

Идя вслед за офицером, я пристально смотрел вокруг. Тени ночи не увеличили размеров окружающих нас гор. Напротив того, при дневном свете они казались еще величественней. Мы были на дне своего рода воронки. Я искал глазами дорогу, по которой мы добрались сюда, и не находил ее.

— Войдите, Пендер.

Я очутился в комнате, — употребляя привычный термин, — командира. Там собрались все офицеры, а также вахмистр, корсиканец Альдобрандини, и ефрейтор — мулат Виржилиус.

— Ефрейтор Пендер, — сказал начальник, — подойдите ближе.

Он предложил мне папироску. Такое вступление не могло не заставить меня насторожиться.

— Вы, — продолжал он, — один из самых умных унтер-офицеров эскадрона.

У меня мелькнула мысль сказать ему, что я не унтер-офицер, потому что только исполняю обязанности квартирьера. Но он добавил:

— Один из самых умных и самых образованных. Можно ли было возражать? Я промолчал.

— Наши вчерашние опасения подтвердились. Мы заблудились. Не надолго, должно быть, но пока заблудились. Немыслимо весь эскадрон направить по пути, который может оказаться неверным. Нам придется подождать здесь, пока разведчики не найдут дороги, которая помогла бы нам с минимальной затратой сил выбраться из этой каменной дыры. Младший офицер Одуэн исследует путь на восток, по которому нам, вероятно, и придется идти, хотя это будет возвращением вспять. Я предпочел бы другой, если бы это оказалось возможным. Ефрейтор Виржилиус поэтому произведет разведку к югу, вахмистр Альдобрандини — к западу. Вы, ефрейтор Пендер, должны направиться на север. Все ли поняли?

Ни за что на свете я не согласился бы признаться, что не понял. К счастью, вахмистр Альдобрандини решился запросить Дополнительных

инструкций.

— Мы поедем в одиночку, господин начальник? — спросил он, с тем ужасным акцентом, который вызывал ироническую веселость в стрелках-парижанах.

— Возьмите каждый по одному стрелку. Скоро, должно быть, вам преградят путь скалы. Вы оставите тогда лошадь на попечении солдата и отправитесь на розыски пешком.

— На какое расстояние должны мы произвести обследование? — спросил ротмистр Одуэн.

— Точно определить трудно, так как я не знаю, в какие условия местности попадет каждый из вас. Во всяком случае, не отсутствуйте дольше двух дней. Излишне добавлять, что мы будем ждать, сколько понадобится. Но, в общих интересах, старайтесь не заблудиться.

— Когда мы должны выехать, господин начальник?

— Чем раньше, тем лучше. Наметьте сейчас же стрелков которых вы возьмете с собой.

Что касается меня, я выбрал кавалериста 1-го класса по имени Собион, родом из Байонны. Час спустя мы выехали из лагеря и направились к северу, узким ущельем между горами, настолько высокими и так близко подходящими друг к другу, что далеко вверху виднелась только узкая ленточка бледно-голубого неба.

— Собион! — крикнул я, — скорей, скорей сюда!

Он немного отстал, сойдя с лошади, чтобы что-то поправил в седле. На мой зов он прибежал, ведя лошадь на поводу.

— Посмотри-ка.

Радостное восклицание…

Ущелье, которым мы ехали вот уже двадцать четыре часа, остановившись за это время только один раз на час или два, чтобы немного отдохнуть, — вдруг расширилось. Как ручеек впадает в реку, так узкая горная дорожка вливалась в прекрасную дорогу, вьющуюся по склону горы.

Дорога была обсажена большими кудрявыми вербами, и мы с изумлением убедились, что проложена она человеком. И поддерживается, очевидно, в прекрасном состоянии, лучше многих дорог во Франции.

— Вернемся в лагерь, — предложил Собион.

— Погоди, погоди, — отвечал я; я не мог отказать себе в удовольствии пустить мою кобылу Микет галопом по этому прекрасному шоссе. — До чего красиво! Посмотрим, далеко ли идет эта дорога!

Похоже было на то, что очень далеко.

— Собион, смотри.

— Столб, обозначающий километры, — сказал он, останавливаясь перед прямоугольным камнем с высеченными на нем какими-то знаками.

— Пожалуй, не километры, Собион. Не следует забывать, что метрическая система принята не во всех странах. Есть страны высококультурные, как Англия, например, которые не признают ее. Проедем дальше — нет ли второго столба, — заметив точно по часам, когда отъедем от первого.

Через семь минут мы подъехали ко второму столбу, точно такому же, как первый.

— Еще семь минут, Собион, и если мы попадем на третий столб, значит мы в стране, где умеют поддерживать в порядке дороги и мосты.