Забытые хроники. Падший

I

Наршаль, заметив руины, облегчённо выдохнул. Всё-таки не зря он всё время проводил у книжек, в одной из которых мальчик обнаружил упоминания об усадьбе Вельмора, написанные кем-то грубо и небрежно. Правда, сейчас от усадьбы осталась только история — разрушенные руины мало напоминали дом и не могли дать путнику крыши над головой, но Наршаль всё равно пришёл сюда за другим.

Отыскав лестницу, ведущую в погреб, он спустился вниз и осторожно открыл дверь. Та оказалась не запертой, чему мальчик несказанно обрадовался. Внутри было немного прохладно, и кожа сразу

покрылась мурашками. Дойдя по небольшому спуску до следующей двери, мальчик замер и обернулся. Показалось? Наверное, это не то место, где сейчас должен находиться пятнадцатилетний юноша. Ничего страшного, если его увидит кто-нибудь из деревенских. А вот солдаты имели право его убить. В конце концов, усадьба находилась на вражеских землях.

Наршаль попытался открыть дверь, но та даже не поддалась. В той книжке упоминалась дверь, которая откроется лишь тому, кто скажет правильное слово. Может, это она? Интересно, а где сейчас его братья и сёстры? Ему немногие симпатизировали, но были и те, кто относился к нему с добротой. Как же Наршалю хотелось разделить с ними дух приключения!

— Лизантина.

Дверь отворилась. Наршалю показалось, что открытие сопровождалось человеческим вздохом, от чего его передёрнуло. Он встряхнул голову. Нечего забивать себя всякими мыслями. Но это место такое жуткое, что хотелось покинуть его как можно быстрее.

Наршаль оказался перед комнатой с круглыми стенами. В центре неё стоял каменный алтарь, на котором лежала вроде бы живая девушка лет двадцати пяти. На её шее красовался амулет с тонкой железной пластиной прямоугольной формы, украшенной непонятными письменами. Именно за ним и пришёл мальчик, но он совершенно не ожидал здесь кого-то увидеть. В книге не написано ни слова про человека. Как она попала сюда? Наршаль с уверенностью мог сказать, что это не член семьи.

Мальчик не мог понять, откуда в этой освещённой, но без единого факела или свечи комнате исходил свет. Однако этого хватало, чтобы рассмотреть девушку. Как и у Наршаля, её волосы были густыми и чёрными, только кожа казалась бледной. Присмотревшись к ней, мальчик не заметил, чтобы она вообще дышала. Решив, что она мертва, он достал свой небольших размеров клинок и осторожно приподнял им амулет. Наршаля трясло одновременно и от холода, и от тревожных и пугающих мыслей.

Вдруг девушка открыла глаза. Рука Наршаля предательски дёрнулась, пронзив ей горло. Тут же выдернув клинок, он отбежал к двери и удивлёнными глазами смотрел на неё. Девушка ответила ему тем же взглядом. Никто из них не ожидал подобного исхода. Схватившись за горло, она попыталась остановить кровотечение, пока, в конце концов, не умерла. Наршаль отвернулся. Его охватила паника, дыхание стало тяжелым. Про кровь и убийства он читал в тех же книжках, но никогда не видел ничего такого вживую, и уж тем более не участвовал. Мальчик быстро подбежал к мёртвому тело, торопливо снял с неё амулет и выбежал наружу.

Там он позволил себе упасть на колени в мягкую траву, чтобы дать себе время прийти в себя. Наршаль никогда не воображал, что станет великим солдатом и будет приносить победы своему городу, да и вообще рассчитывал держаться подальше от войн. На это же рассчитывала и его мать, не желая потерять своего единственного сына.

— Наршаль!

Этот голос он узнал сразу. Передним стояла его старшая сестра Каравель. Ничего удивительного, что она здесь появилась.

Наршаль был не единственным, кто посещал библиотеку, но единственным, кто делал это с энтузиазмом. Однако странно, что мальчик пришёл сюда первым. Девушка смотрела на него такими же глазами, какими недавно смотрел сам Наршаль на умирающую девушку.

— Сес… Сестра..

Наршаля закашлял. Каравель заметила в его руках клинок, испачканный в крови. И теперь она всё поняла. Каравель не знала, что именно там произошло, но похоже, что её маленький брат кого-то убил. Неужто кто-то догадался раньше о местонахождении амулета?

Она подошла к нему и нежно обняла. Нет, это невозможно. Вероятно, кто-то просто забрёл сюда по своим причинам.

— Тише, тише. Успокойся, — мягко сказала Каравель. Она знала отношение Наршаля к убийствам. Пожалуй, этот мальчик был единственным в семье, кто не мог терпеть одного вида крови.

— Я… Я не хотел, — Наршаль говорил сквозь слёзы. — Это… Это случайно!

— Да, я знаю. Ты слишком добр, чтобы причинить кому-то вред.

И всё же Наршаль взял с собой клинок. Каравель не представляла, для чего он ему, ведь Наршаль никогда не обучался владению оружием. Девушка предполагала, что клинок ему нужен, как инструмент для отпугивания, но кого он может напугать, ежели не сам себя?

— Ты нашёл амулет? — шепнула Каравель ему на ушко.

Мальчик закивал головой. Всё-таки не зря девушка пошла за ним. Несмотря на то, что он был сыном наложницы, они часто играли вместе. Каравель прекрасно знала о пристрастии Наршаля к книгам. И она не сомневалась, что именно он найдёт амулет, в отличие от её тупых братьев и сестёр. Сама она заглядывала в библиотеку лишь по случаю, ища среди книг уединение. Разумеется, из-за Наршаля находила она его нечасто.

Каравель медленно вынула кинжал из ножен.

«Прости, Наршаль, — подумала она. — Я не могу позволить тебе победить».

Затем девушка нанесла быстрый удар в спину Наршаля. Тут же почувствовала в своей спине острую боль. Ощущая, как потекла тёплая струйка крови, она сжала руку в кулак, в которой держала кинжал, но само оружие исчезло.

— Сестра? — Наршаль почувствовал странное движение, после которого объятия Каравель стали ослабевать. Заметив злость в её глазах, он от страха отбежал от неё. Девушка стояла перед ним на коленях. Из её спины торчал кинжал.

— Ублюдок, — зло произнесла она, грозно смотрев на Наршаля.

Для Наршаля это слово не являлось оскорблением, а, скорее, грязным титулом. Для тех, кто был рождён от настоящей жены правителя, дети наложниц являлись ублюдками или выродками. Но мало кто из простых горожан мог сказать такое им в лицо. Хоть они и выродки, а имеют кое-какие привилегии, позволяющее им заключить обидчика в тюрьму. По крайней мере, такие законы действовали в Эфрие.

— Сестра, почему… — Наршалю не дали закончить.

— Я убью тебя! — сквозь зубы закричала Каравель. Она попыталась вытащить кинжал, но каждое движение приносило её мучительную боль, от которой её крики становились всё громче и громче.

Наршаль в ужасе смотрел на эту картину. Его снова начало трясти. Он побежал. Подальше от этого места, подальше от Каравель, которая явно нуждалась в его помощи. Мальчик не понимал, что произошло, решив, что кто-нибудь из вражеских солдат заметил их, притаился в кустах и метнул в неё кинжал. Он мог стать следующим.