Забытые богом

Мартьянов Вадим Алексеевич

Четыре.

Я оттолкнул тварь, отпуская завязшее лезвие и, прихрамывая, вскочил, суматошно отмахиваясь оставшимся мечом. Кровь, я теряю слишком много крови! В глазах уже начинало темнеть, а большая часть врагов еще на ногах. Краем глаза я заметил что Арчи, все-таки это был Арчи, валяется на дороге с кинжалом в шее, а последний лучник с воем катается по земле, зажимая место, где раньше была рука. Значит, остались только мы.

Я отступал, они, скалясь и гримасничая, наступали. Вот один из монстров вырвался вперед и замахнулся. Укол в трицепс, следующий в грудь! Отпрыгнуть назад.

Три.

Я вскрикнул,

припав на раненую ногу, и в следующий миг им надоело ждать. Порождения рванулись ко мне, а я к ним. Стоять было нельзя – собьют с ног и затопчут. Два удара крест-накрест, уже неважно куда. Кажется, попал. Левым плечом я влетел в грудь еще одного монстра, ударил головой, коленом, дважды саданул рукоятью меча и мы покатились по земле. Меня окатило отвратительным запахом гнили. Кто-то из оставшихся, я так и не понял, один он был или двое рубанул по второй ноге. Тот, с которым я сцепился, зарядил кулаком в лицо и в глазах вспыхнули звезды.

Меч был уже бесполезен, и я его отпустил, дернув с пояса нож. На тебе, мразь! И еще! Скинул хрипящее тело, но на меня тут же навалилось еще одно, умудрившись сунуть мне что-то острое в ребра. Отвратительная морда зарычала в лицо, снова обдав ароматом могилы, и порождение замахнулось еще раз. Я схватил его за запястье, выпустив собственное оружие, и напрягая мышцы из последних сил, но у твари-то в отличие от меня была еще одна рука.

Бац! Удар в скулу. Бац! Еще один. Бац!

Жить хотелось страшно. Я зарычал не хуже монстра и, рванувшись вперед, вцепился в шею зубами. Звериный рев моментально сменился визгом, удары стали чаще. Но и слабее. Останавливаться я не собирался, хотя от вкуса гниющей плоти хотелось блевать, а кровь обожгла как чистый спирт. Сжать зубы, перехватиться, снова сжать, снова перехватиться. В мразь я вцепился не хуже мабари. Еще рывок, в зубах что-то хрустнуло, и визг сменился хрипом.

Порождение забилось и обмякло.

Ноль.

Но это был еще не конец. Я перекатился, освобождаясь от трупа и дотянулся до ножа. Сплюнул вражескую кровь пополам с собственной – кажется, мне пробили легкое. К тому же эта дрянь успела попасть в желудок и теперь у меня в животе кто-то рассыпал угли. Перевел взгляд на все еще скулящего лучника и пополз. Тот заметил меня и пополз тоже – в противоположную сторону.

Наверное, это выглядело смешно, вот только я ревел как мальчишка. Я же умру, да? Вот прямо сейчас, прирежу эту тварь и сдохну? Я не хочу! Да, я гордый долиец, наследник Арлатана, соль земли и все такое, но я не хочу умирать!

– Сдохни! Ты! Сука! – провыл я, с каждым словом засаживая в лучника нож.

Потом перевернулся на спину и истерически засмеялся. Впрочем, мой смех быстро оборвала очередная вспышка боли в животе.

Я заорал, и стало темно.

*

В себя я пришел рывком, что меня несказанно удивило. Никаких тебе диких болей, постепенного выплывания из темноты, ничего такого. Впрочем, куда больше меня удивлял тот факт, что я вообще очнулся. Лично я был уверен, что следующим местом, где я открою глаза, будут сады Андруил, а не лазарет.

Возле моей кровати сидел Клайв, а чуть позади него стояли командор Харт и незнакомый мне смуглый бородатый субъект с волосами забранными в хвост.

– Привет, дружище – вяло поздоровался я. – Сколько

во мне дырок?

Лейтенант нервно хихикнул.

– Ни одной, эльф. Маги тебя подлатали.

Ого.

– С чего такая честь? Или это ты разорился?

Клайв виновато отвел глаза, и у меня екнуло сердце. Что-то было очень сильно не так. У друга сейчас было то характерное выражение лица, которое бывает у очень честных людей, когда ошибку совершил кто-то другой, но стыдно почему-то им.

– Лейтенант? – напрягшись, протянул я.

Но Клайв только покачал головой и отошел.

– Командор? – перевел я взгляд на следующего человека в очереди.

Харт прокашлялся.

– Кейт, у меня к тебе вопрос. Ты всех порождений убил… оружием?

– Нет – я все еще ничего не понимал. – Одну тварь я, э… загрыз. – Я зачем-то счел нужным пояснить – Жить сильно хотелось. Да что случилось-то?

– Кейт, ты заражен.

Я вздрогнул.

– Заражен? Заражен скверной?

Задница Андрасте! Хуже просто невозможно было придумать! Я видел одного такого приятеля. Первую неделю он просто шатался как в лихорадке, а потом начал орать про голоса и покрылся кровоточащими язвами. К концу месяца парень был абсолютно безумным куском мяса. В итоге одним чудным утром его нашли с ножом в сердце. Кто бы ни проткнул беднягу – пожалуй, это было самое доброе дело в его жизни.

– И зачем… – мне отказал голос и я прокашлялся. – И зачем вы меня спасли?

– Командор не совсем верно описал ситуацию – подал голос неизвестный мне бородач. Голос, кстати, был довольно противным – мужик скрипел как несмазанная дверь. – Технически, ты не являешься зараженным.

– Объясните уже нормально! – психанул я. – Писать мне завещание или нет?!

Харт отступил, предоставляя бородатому возможность говорить.

– Видишь ли, Кейт, зараженными становятся люди, попавшие в контакт с кровью порожений тьмы – когда их кровь перемешивается. Заражение происходит не всегда, но довольно часто. То же, что сделал ты – а именно выпил кровь порождения тьмы, делает людей не зараженными.

Я уловил порядок слов.

– А… кем?

И еще до того как он открыл рот у меня все сошлось. В голове щелкнуло, и я догадался кто это.

– Это делает людей Серыми Стражами. Если – добавил он, – они, конечно, выживают при этом.

– Вы Дункан?

Тот, казалось, немного удивился, но кивнул.

– Да, я Дункан, командор Серых Стражей в Ферелдене.

Я не знал что сказать. Вот то есть совсем.

– Я так понимаю, – наконец медленно проговорил я – вы предлагаете мне стать Стражем?

– Ты уже стал Стражем, Кейт, вне зависимости от твоего желания. Скажу честно, твой случай уникален, по крайней мере, я не помню упоминаний о таком. Теоретически, ничего не мешает тебе продолжать жить нормальной жизнью. Но да, я предлагаю тебе вступить в Орден. Тем более что ты хороший воин и в свете начинающегося Мора был бы очень полезен.

Все трое выжидающе уставились на меня.

А я задумался. Пожалуй, последний раз я думал так серьезно когда решался покинуть Фамерхолл десять лет назад. Отказаться от всего. Оставить друзей, дело, дом (и пусть тот, кто считает, что место в казарме недостойно так именоваться, пойдет и повесится). Но приобрести новых друзей, новое дело, новый дом.