Забытое имя

Волкова Альвина Николаевна

Светящиеся озера находились неподалеку от поместья Андарвиля. Эту часть королевства в Столице, да и за ее приделами, негласно называют просто Светящиеся Озера. Самая окраина королевства — граница у подножья Серых гор и Драконьей реки. Здесь редко селятся люди. Стоят заставы. И каждые два с половиной часа проходит вооруженный до зубов пограничник. Незавидная работенка, находиться на территории повышенной опасности. И эти слова я отношу не к границе, а к Светящимся озерам.

У меня всегда возникало желание спросить таких как Андервиль, что заставляет их строить дома, особняки,

замки в непосредственной близости от проклятых мест. Светящиеся озера славились своей коллекцией призраков, упырей, умертвий и другой разномастной нежити. Скорее всего, по этой причине их и назвали Светящимися, ведь в лунную ночь вода в них прямо таки подсвечивалась изнутри. Лично я не видела. Ночью патрулирую Столицу. Но свидетелей в городе предостаточно. А байки об Озерах и вовсе травят все кому не лень.

Призраки в данный момент меня мало волновали. Не их время суток. И не за острыми ощущениями я пришла. На Светящихся озерах живет мой друг.

Утренний туман, пронизанный иголками солнечных лучей, шепот воды, шелест травы под ногами. Сказочная атмосфера. Я хорошо ориентировалась в пространстве, но уже через несколько шагов ощутила, что кто-то аукает меня. Точнее уводит в сторону.

Вздохнула, развернулась и пошла задом наперед. Так конечно и голову разбить можно, но у меня не было желания возиться с нечистью. Здешние существа по сути своей безобидны, да вот пошутить, завести куда-нибудь, это милое дело.

— Кого мы видим!!! — воскликнули в самое ухо, от чего едва не присоединилась к местной коллекции в виде бестелесного фантома.

Надо мной возвышалась широкоплечая фигура мужчины лет сорока с хвостиком. Черные, как смоль волосы обрамляли грубое, точно высеченное из неподатливого камня, лицо. Красивым назвать его могла разве что троллиха или огрица, но я, ни той не другой, благодарение богам, не являюсь. Однако за отталкивающей внешностью, точно знаю, скрывается, очень благородное и доброе существо.

— Чтоб тебя, гхар! — в сердцах прошипела я, оборачиваясь к нему.

— Честь имею, — улыбнулся Дивиф, потирая грудь в прожженной рубахе, — Хороший удар. Не знай, я твои коронные приемы — лежать мне у твоих ног мертвым. С тебя должок за испорченную вещь.

— Шел бы ты, — беззлобно фыркнула я. Это не первая рубашка, но Дифив, каждый раз делает одно и тоже, — Сам виноват.

— А я что отрицаю?!

— Слушай, почему каждый раз, когда я прихожу к тебе, ты пытаешься меня напугать, это просто не укладывается у меня в голове.

— Это хорошая тренировка. С каждым разом ты реагируешь все быстрее и быстрее.

— А ты не боишься, что в один прекрасный день у меня случиться сердечный приступ.

— Не боюсь, я же вижу будущее, если ты запамятовала.

— Помню, помню. Ты же мне об этом каждый раз напоминаешь.

— Я же тебя хотел спросить, — вспомнил он, — что тебе в голову взбрело — идти задом наперед.

— Нечисть у тебя расшалилась, проходу не дает.

— Так припугнула бы.

— Я маленьких не трогаю.

— Что всегда меня в тебе восхищало, — хмыкнул он, — так это жалость даже к самому ничтожному существу.

— Не перехвали.

— С тобой это не пройдет.

Зачем пришла?

— Совет нужен.

— Опять орда убийц досаждает?

— Да, нет, — ухмыльнулась, — У них на эти выходные другие планы.

— Ты даже знаешь какие?!

— А-то как же!

— Думаю, нам стоит потолковать за стаканчиком горячего отвара. На днях экспериментировал с настоями, хотел восстановить старинный рецепт, так ничего не вышло, разве что неплохой горячительный напиток. Уверяю, тебе понравится. Со вкусом вишни. Ты к этому продукту, как я помню, всегда не равнодушна была.

Дивиф поселился на Светящихся озерах, когда за его голову, как и за мою, была назначена награда. Он не стал дожидаться развязки, и разумно дал деру в самый безопасный для него район. Дивиф еще в начале своего обучения неплохо общался с духами, они же ему платили верной службой. Признаю, что когда впервые попала сюда, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти его дом, укрытый от лишних взоров мощной магической стеной и оравой разномастных духов.

— Ну, так и что у нас, за проблемы? — поинтересовался Дивиф, предложив сесть в самое удобное кресло — хозяйское.

— Ты что-нибудь знаешь о своем соседе?

— Андарвиле?

— О нем самом.

— Как бы это тебе сказать, — задумался Дивиф, — Не то, чтобы много, лишь то, что мне вещают духи.

— И что они тебе вещают?

— Не ехидничай.

— Пока даже не пытаюсь.

Дивиф наклонился над котлом и что-то пробормотал. Увы, что именно, я не расслышала. С интересом огляделась. В этом доме ничего не меняется начиная со дня своего заселения. Захламленный вид обители давно перестал меня удивлять. Мой взгляд вернулся к мощной фигуре хозяина дома. У единственного чивого обитателя Светящихся озер имелся маленький, но весьма внушительный секрет. Он не был человеком. Да, не только человеком, но и ни эльфом, ни троллем, ни огром, ни представителем любой из рас исконно живущих на этой планете.

Чародействуя над варевом, Дивиф менялся, трансформировался, если вам будет угодно. Уши сильно заострились, челюсть и нос вытянулись вперед, рот растянулся, точно у ящерицы, а глаза стали желтеть, пока не обрели первозданный золотой цвет с узкими серповидными зрачками. Если бы не одежда, то можно было бы увидеть, как и все остальное претерпевает некоторые изменения.

Мой друг никогда не позволяет себе меняться на людях, и я говорю не только о человеческой расе. Дивиф прекрасно осознает, что это дорого может ему стоить, ведь не все адекватно воспримают его истинную сущность. Я — скорее исключение из правил, и моим обществом он очень дорожит.

Бес — демон самого низшего ранга, так трактуют большинство книг по демоналогии. Но это лишь часть правды. Бесы — это лишь одна из многочисленных рас заселяющих один очень далекий мир. Раса малочисленная, подверженная постоянным гонениям, от чего по возможности переселяющаяся в другие миры.

Вот и Дивиф, переселился. Но ввиду его сущности, бесу пришлось что-то предпринять, ведь даже в нашем мире большая часть населения боится и ненавидит всего непонятного, необычного, выходящего за рамки из мировозрения.