Забытая башня
Шрифт:
— В твоих интересах доставить книгу в целости и сохранности, — сказал он, — Мое письмо придет королю в день вашего приезда.
Гвеанорк опять что-то злобно прорычал на своем языке и вышел, ни с кем не прощаясь. Ронф что-то прорычал ему вслед и вернулся к своему креслу.
— М-да, — заметил Вед, внимательно выслушавший разговор на языке гоблинов, и красноречиво кашлянул.
— Ну и что? — Ронф, слегка смутившись, развел руками, — Ну, бывает у нас. Это гоблинский обычай — кто знает больше ругательств, тот и круче.
— Я понимаю, что книга не наша, — промолвил Агенор,
— Она дала нам надежду, — сказал Элиа; услышав его голос, все замолчали, и слова юноши громко прозвучали в тишине, — Надежду на то, что пророчество не сбудется, потому что в силу вступит другое предсказание. Но для этого мы должны приложить много усилий. И нам надо найти Гвендаля.
— Ты знаешь, с чего начать поиски? — спросила царица, подходя к нему и останавливаясь напротив.
— Генимар говорила, что я найду его, когда перестану искать, — обычно Элиа смущало всеобщее внимание, но на сей раз он словно не замечал, что собравшиеся ловят каждое его слово, — И еще она сказала, что в Темноборье живет целитель, который вернет мне силы. Думаю, начинать нужно оттуда. Нельзя пренебрегать советами Генимар.
— Ну, значит, едем в темный лес, — сказал Ронф, — Пока не взошло это Черное Солнце.
— Минуточку, — забеспокоился Агенор, — Я не могу вас отпустить так просто. Зелье забвения я еще не сварил, значит, древнее волшебство Страны Чародеев под угрозой. Вы должны дать мне клятву, что сохраните тайну царского имени до тех пор, пока не выпьете волшебный напиток.
— Мы ее тебе даем, — улыбнувшись, сказал Элиа от имени всех, — А ты, Агенор, позаботься о Восточном Колдуне, как заботились о тебе, когда ты сам спал зачарованным сном, — он поднялся с кресла и, по-прежнему чувствуя на себе внимание всех слушателей, добавил, — Не будем медлить. Пора собираться в дорогу.
Он поклонился царице и Верховному Чародею и пошел к дверям. Так же поступили и его спутники.
— Я еще должен написать письмо папаше, — бросил Ронф, уходя последним, — И вам напишу. То есть тебе.
Воспоминания, словно уносили Ульвейга далеко от школы волшебства в горах Пан. Он прохаживался по кабинету Арлы Кан, и его лицо то и дело меняло выражение. Директор и Ульгит наблюдали за ним, не сводя глаз.
— Все знают из истории волшебства, что Бломовенд был неприступной крепостью горных демонов, — проговорил, наконец, бывший темный маг, как бы ни к кому не обращаясь, — То был летающий замок за непреодолимыми стенами, окруженными могучим злым волшебством. Войти в Бломовенд было невозможно, до тех пор, пока были заперты его заколдованные ворота. Там были огромные статуи демониц в два или три человеческих роста. При приближении к воротам они оживали и острыми, как кинжалы, когтями рвали непрошенных гостей в клочья. Умадан открыл ворота летучей крепости. Мы вошли в город и захватили его. Это было кровопролитное сражение, после которого Чародея в Красном плаще объявили героем.
— Да, — негромко,
— Но никто, кроме Умадана не знает, как удалось открыть ворота города демонов, — продолжал Ульвейг, всё так же пребывая в задумчивости, — Никто кроме Черного короля и его учеников. Все они погибли.
— Не все, — тихо заметила Арла.
Ульвейг кивнул.
— И не все демоны из Бломовенда, — сказал он, — Был один — предатель. Он знал тайну заклятий, наложенных на врата города, и выдал ее волшебникам. Его не захватили в плен, не пытали, не запугивали. Он сделал это сам, добровольно, из корысти или мстя за обиду. Только Умадан знал, что им двигало, поскольку демон сам нашел его и предложил свою помощь.
— Где он теперь? — спросила Арла.
Ульвейг развел руками.
— Кто знает, — он посмотрел на чародеек, и его взгляд, наконец, прояснился, очистившись от мрачных воспоминаний, — Свершив свое злодейство, он ускользнул от Умадана, хотя тот, конечно, рассчитывал после пленить его и увезти в замок Кортран. То был демон огня, значит, в нем тоже текла кровь Литгонды.
— Поэтому он может предъявить права на наследство, — заключила Ульгит.
— Хм, — с мрачной иронией выдавил из себя Верховный Чародей, когда библиотека опустела, и в ней остались только царица, Ауриния и он сам.
— Да, вот так вот! — с вызовом ответила царица и демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди.
— Правду говорят: яблоко от яблоньки не далеко падает, — усмехнулся в усы Агенор и поправил на груди цепь с кулоном в виде золотого яблока — символа страны Ильраан, — Что вы, что ваш отец — фрукты с одной веточки.
— Хм! — в свою очередь изрекла царица.
— Элиа, — вздохнула Ауриния, прибирая чашки на столе, — Как он изменился. В роде тот же робкий мальчик, который приехал сюда пять лет назад. Но сейчас в нем появилось что-то такое… Когда он говорит, все слушают только его.
Царица погрустнела и присела к столу.
— На самом деле, — возразил Агенор успокаивающе, — Он всегда таким был. Просто это трудно сразу разглядеть.
Ауриния сдвинула чашки, чайник и вазочки с угощением на край стола и принялась убирать их на большой круглый поднос.
— И еще я хотела спросить, — добавила она, не поднимая головы от своей работы, — Это ваше пророчество: "Когда ляжет нетающий снег" — это значит, когда придет зима. Так? "Когда взойдет Черное Солнце" — это, когда начнется солнечное затмение?
— Да, все верно, — подтвердила царица, — Что тебе не понятно?
— Что тогда будет, — ответила Ауриния, — Я правильно поняла? Солнце больше не взойдет? Снег больше не растает?
Густая тягучая тишина, полная тревожных мыслей и нарождающихся страхов окутала кабинет директора Аструмы. Трое, собравшиеся в кабинете, молчали, думая об одном и том же.
— Что ждет нас после воцарения наследника демонов? — проговорил Ульвейг, наконец, прервав молчание, ставшее невыносимым, — То есть, если он воцарится.