Забытая башня
Шрифт:
— Ну вот, — одобрительно проговорил Вернигор, бросив еще один взгляд в сторону повозки, — Теперь поехали.
Отряд развернулся и двинулся вдоль берега на восток, туда, где чуть правее находилась переправа через Глантар.
Снегопад становился все сильнее. Он накрыл леса, поля, дороги, исказил и скрыл очертания строений и предметов. На поверхности зеркального стекла теперь не отражалось ничего, только пляска белых снежинок в порывах холодного ветра.
— Ничего себе! Это уже целая метель! — сидевший на полу возле зеркала оборотень зябко поежился, —
Эверонт восседал в своем высоком кресле и пристально глядел на снег в волшебном зеркале, словно надеясь проникнуть взглядом сквозь его густой покров. Услышав вопросы оборотня, он лишь небрежно усмехнулся.
— Об этом не стоит волноваться, Зиирх. Наш сбежавший маг оставил нам кое-что. Враны. Помнишь их, оборотень? Они продолжают идти по следу. И окажутся рядом, лишь только Гвендаль появится.
— Ясненько, — оборотень поднялся на ноги, — Пока во мне нет надобности, может, я отдохну чуток?
— Как знаешь, — равнодушно отмахнулся Эверонт и жестом остановил оборотня, когда тот протянул руку к зеркалу, — Оставь. Снег это совсем не то, что солнце. Он успокаивает меня.
За стеклом продолжали кружить и бесноваться на ветру снежные хлопья.
— Нос отмерз! — пожаловался Ронф, — Когда ж это прекратится-то? Хватит уже.
Он давно слез с лошади и тянул ее за повод. Гоблин, конечно, не признавался, но боялся упасть с нее, потому что не мог видеть ничего вокруг из-за сильного снегопада. Точно также поступил и Нок, ворча себе в бороду, и раздумывая, не пнуть ли под зад своего пони, который упрямо отказывался иди вперед. Когда путники выбрались из чащ Зеленолесья на открытую равнину, над Дивным Краем кружила метель.
— И впрямь достаточно, — заметил Орн, натянувший капюшон плаща на самый нос.
Странники ехали, с трудом пробираясь среди глубоких сугробов, согнувшись в седлах под порывами ветра. Только Элиа будто не замечал суровых капризов зимы. Некоторое время назад он выбрался из повозки и пошел рядом, не смотря на уговоры Кадо, просившего его немного поспать в тепле.
— Это бесполезно, — тихо молвил Элиа своему огорченному другу, — Я теряю силы не от усталости. Зеленый камень в руках врагов. Его сила тает, и я вместе с ней.
Повозка слегка отстала от остального отряда, с трудом проезжая в глубоком снегу. Белые эльфийские пони тяжело переставляли ноги среди зимнего бездорожья. Кадо приходилось их уговаривать почти на каждый шаг. Услышав, как Элиа заговорил осмысленно, впервые, после выезда из Парладора, Кадо и сам остановился и замер. Слова Элиа напугали его еще больше, чем молчание. Да и вид у друга был совсем измученным. Кадо решил бы, что Элиа бредит, но его взгляд, полный черноты, был обращен прямо на него.
— Послушай, что я скажу, — продолжал Элиа, взявшись за поводья пони, и задерживая повозку, — Не говори остальным.
— О чем? — спросил Кадо дрогнувшим голосом; он почувствовал, что готов по-настоящему испугаться.
— Ты видишь, что происходит, — тихо промолвил
— Но его нельзя собрать вновь, — возразил Кадо.
— Можно, — хрипло возразил Элиа, шагнул к Кадо и с неожиданной силой сжал его руку, — И я знаю, как. Я могу доверить это только тебе. Если понадобится, сделай, как я скажу: собери камни, соедини их в Кристалл, — он опустил голову и тихо, но твердо закончил, — Чтобы взять последний камень… Ты убьешь меня, чтобы освободить зеленый камень и соберешь Кристалл. Обещай.
Стало очень тихо. Слышен был только вой ветра. Отряд отъехал дальше в поле, и друзья остались одни среди белого кружения вьюги. Они с трудом могли видеть друг друга сквозь снежную пелену. Но Кадо чувствовал холодные пальцы, державшие его руку.
— Обещай, — настойчивым хриплым шепотом повторил Элиа.
— Нет, — также тихо и решительно ответил Кадо, — Я этого не сделаю. Никогда. Что бы дальше ни было с Дивным Краем, что бы с нами не случилось, я верю, это не понадобится. Мы найдем другой способ все исправить!
— Гвендаль бы поставил все на свои места, — Элиа отпустил руку Кадо и побрел вперед, словно забыв о его существовании и о повозке Колдуна, — Гвендаль бы все смог. Куда же ты делся? Где ты, когда ты всем так нужен?
Он остановился и поднял голову, глядя на сыплющий с неба снег. Капюшон упал с его головы, ветер трепал волосы. Хлопья снега облепили Элиа и медленно таяли на его лице.
— После того, как ты отдал мне зеленый камень, как послал меня в тот поход против Темной госпожи, все изменилось между нами, — сказал Элиа с горечью, глядя куда-то в высь, сквозь летящие снежинки, — Знаю, ты винишь себя в том, что со мной случилось. Тебе стыдно, что ты изменил мою жизнь, не спросив моего согласия. Но из-за этого ты отдалился от меня. Мы словно стали чужими, — он рванул завязки плаща, словно они его душили, — Я этого не хочу! Я по-прежнему тебя люблю. Не прячься от меня, дядя!
Вслед за Элиа Кадо поднял голову к снежным небесам. На миг ему показалось, что сейчас Гвендаль должен откликнуться на этот отчаянный призыв. Затаив дыхание, он ждал и вслушивался в вой ветра. Но зимнее небо над Дивным Краем хранило молчание.
— Надо же какой сильный снегопад! Больше похож на метель.
Тарилор сидела перед окном в библиотеке Дарфиона. На трехногом столике рядом с ней в круглой коробочке сплетенной из ивовых прутьев лежали разноцветные мелки пастели. Она брала их один за другим, нанося штрихи на лист пергамента. На рисунке Тарилор ветви лесных деревьев сплетались и гнулись к земле под тяжестью снега, тяжелые хлопья летели с неба, мешая рассмотреть что-либо. Услышав слова Эгмара, эльфийская дева оторвалась от своей работы и подняла глаза, оборотившись к окну. За окном над Спрятанной долиной раскинулось чистое небо, с него ярко светило полуденное солнце. Эгмар следил за выражением ее лица с ласковым сочувствием во взгляде.