Забвение
Шрифт:
Хоуп медленно открыла огромные темные глаза. Черный огонь, подумал Клейтон, заглянув в их глубину. Она просыпалась долго и неохотно.
Лицо цыганки. Слейтер вспомнил, что однажды она сказала ему это. И добавила, что унаследовала от матери не только внешность, но и характер: целеустремленность, упорство и вольнолюбие.
В том, что это правда, Клейтон не раз имел возможность убедиться. Они едва знакомы, а он уже знает о ней многое. И хотел бы узнать еще больше.
Грудь Хоуп мерно вздымалась и опадала под так и не снятым старым
— Клей… — пробормотала она. — Тебе… лучше?
— Головная боль прошла.
На лице Хоуп отразилось облегчение.
Слейтер смотрел на нее целую минуту. Это была самая милая женщина, которую он когда-либо знал. Милая душой и телом. Он погладил ее по лицу и сел.
И тут же рассмеялся. Он снова был голый.
— Ты заметила? Когда ты рядом, я всегда без одежды.
Она смущенно поправила халат и тоже села. Халат распахнулся, обнажив длинное изящное бедро.
Как ни странно, это зрелище возбудило его, словно подростка. Клейтон невольно представил себе все остальное и почувствовал, что ему трудно думать о более важных вещах.
— Мы уснули, надо же…
— Да, — сказал он, не сводя с нее глаз.
Она слегка заерзала под этим слишком пристальным взглядом, но Слейтер ничего не мог с собой поделать. Должно быть, он что-то пробормотал, потому что Хоуп прищурившись посмотрела на его губы.
— Что?
Проклятие… У него сжалось сердце.
— Я ничего не говорил. Просто смотрел на тебя.
— Ты смотрел так, словно никогда меня не видел, — неловко сказала она и подтянула простыню к подбородку. — У меня какое-то странное чувство… сильное, но непонятное. Что случилось, Клей? Почему?
Сердце Клейтона вновь болезненно сжалось.
— Это сложно, — передразнил Слейтер, повторив ее дежурную фразу.
Она закусила губу.
— Хоуп Бродерик, — сказал он, пробуя ее имя на зуб, на язык. — Доктор Хоуп Бродерик.
Бесполезно. С таким же успехом он мог повторять ее имя хоть до второго пришествия.
К нему вернулась память.
Целиком.
И все стало по-другому! Все!
Даже окружающая его обстановка странным образом изменилась, и это было ничуть не менее страшно, чем пережитая им потеря памяти.
Должно быть, он еще во время предыдущего разговора понял, что у них не было общего прошлого. Только не успел связать концы с концами: помешал самый потрясающий секс, которым он когда-либо занимался.
Не было прошлого… Он не видел эту женщину до той самой ночи, когда его чуть не убили.
Она показалась ему знакомой просто потому, что никаких других воспоминаний у него не было.
Но сейчас она была ему чужой.
Клейтон откинулся на подушку, облизал внезапно пересохшие губы и потер ладонью занывшее сердце. Даже голова заболела снова. Живот от страха свело судорогой. Боялся он не за себя, не за свое физическое ”я”. А что, если женщина, которую он полюбил, имеет какое-то
Клейтон не хотел верить этому, но Хоуп не просто обманула его, она делала это снова и снова.
Нет, пожалуйста, только не это. Я не вынесу такой правды, думал он.
Внезапно в комнату ворвалась Молли. Ее язык свешивался из пасти, глаза сверкали, и Слейтер, как всегда, подумал, что она улыбается.
— Молли, лежать! — скомандовала Хоуп, но было уже поздно. Коротко фыркнув, Молли прыгнула сначала на кровать, а потом взгромоздилась на Клейтона всеми четырьмя когтистыми лапами. У него посыпались искры из глаз.
Барахтаясь под собакой и отплевываясь от шерсти, Слейтер внезапно подумал, что уже давно должен был бы привыкнуть к боли.
Молли, потоптавшись на животе Клейтона, плюхнулась прямо на его обнаженные бедра. Он услышал какое-то шипение и понял, что со свистом выдохнул.
— Клей! — тревожно окликнула Хоуп, прогоняя Молли. — Ты в порядке?
— Я только что вспомнил, — сказал Слейтер неестественно высоким голосом. — Я действительно не люблю собак. И кошек. И чертовых птиц, которые болтают. — Он откашлялся и осторожно вздохнул. Слава богу, все цело.
— Ты уже говорил это. — По голосу Хоуп было слышно, что она улыбается. — Только не сказал почему.
Клейтон сердито посмотрел на Молли, та в ответ лизнула его в лицо. Он едва удержался, чтобы не погладить ее. Теплое чувство, вызванное явной привязанностью лабрадора, было сильнее его.
Он закрыл глаза и впервые за неделю понял, какую важную роль в жизни каждого человека играют воспоминания. Память вернулась к нему так легко, словно никогда не пропадала.
Он всегда любил животных. Его собака значила для него все. Все. И когда Клейтон потерял ее, ему не хватило духу завести другую. Просто не хватило духу.
Он посмотрел на Хоуп, и на него вдруг снизошло озарение: она тоже значила для него все. За несколько дней эта женщина стала ему дороже жизни.
А сейчас он близок к тому, что потеряет ее.
— Клей… — снова пробормотала она тем тихим, хрипловатым голосом, которого так стеснялась. — Ты вспомнил что-то еще? Что?
Разве можно было объяснить ей то, что он сам едва начал понимать?
Она подождала, а затем снова осторожно окликнула его. Слейтер слышал ее, но не мог успокоить, потому что не знал, как это сделать.
Он посмотрел на Хоуп и спросил:
— Хоуп Бродерик, разве у нас с тобой было общее прошлое? — спросил Клейтон, внимательно глядя ей в глаза.
ГЛАВА 19
— Ты все вспомнил?
Хоуп побледнела, напряглась. Он опустил глаза. Жилка у основания ее шеи бешено билась, пальцы сжимались и разжимались. Она все еще что-то скрывает, понял ошеломленный Слейтер. Причем не просто скрывает, но и чего-то боится. Увидев это, Клейтон Слейтер принял неожиданное решение.