Забвение
Шрифт:
Приступы кашля послышался со стороны Кэт, и я выругался, пока вдалбливал мудака в дорогу. Асфальт треснул. Крошечные камни полетели в стороны.
Ненависть проступила в бледно-голубых глазах, что встретили мои, столько холодной ненависти. Мы покатились дальше по дороге, в тень. Он нанес удар. Я несколько. Уничтожать Аэрума в общественном месте, как это было рискованно, но мне нужно было закончить начатое и мне нужно… мне нужно было проверить ее.
Подняв руку, я приблизил её к груди Аэрума, пока вызывал Источник. Энергия, чистая и необузданная такая
Время застыло на мгновение, когда свет окутал существо, просачиваясь в грудь, внутрь его кожи, и вторгаясь в каждую клетку. Яркий белый свет наполнил его глаза, изгоняя тени, притаившиеся под его кожей.
Я отступил от Аэрума лишь в самый последний момент. Бледная кожа исчезла, сменившись гладкой ониксовой оболочкой. Существо замолкло на секунду, его рот открылся в безмолвном крике, и тогда оно взорвалось на миллион осколков, которые поднялись вверх, исчезая в небе.
Заряд энергии перешел в окружающую среду. Фонари взорвалась, погружая всю улицу во тьму. Тяжело дыша, я сделал шаг назад и посмотрел на Кэт. Она лежала на животе, почти полностью лицом на дороге. Что-то в этом разрывало меня.
Я миновал расстояние между нами в мгновение ока, садясь на колени рядом с ней, я протянул руку, положив ей на плечо. Тихий стон, который она издала, усилил разрывающие меня чувство.
— Все нормально. Он ушел. Ты в порядке? — Черт. Это был глупый вопрос. Она начала поднимать голову, и я увидел ярко красное пятно на ее щеке цвета клубники. Ее левый глаз отек. Злость пробила меня насквозь. Ей было больно, и это было так очевидно, ее дыхание не звучало нормально. Были слышны беспокойные хрипы. Я не врач, но это не было хорошо.
— Все в порядке, — сказал я ей, и это была ложь, потому что как только я произнес эти три слова, я понял, что это настолько безрассудно, что я мог бы с таким же успехом броситься под едущий на скорости грузовик.
Она была ранена, и инстинктивно, я знал, что мог исправить кое-что, даже все. Я никогда не делал этого прежде. Это было запрещено, табу для нашего вида, о котором только и говорили. Одина из наших самых замечательных способностей, то единственное, что Аэрум не мог перенять после кормления, это была наша регенеративная способность. У нас быстро заживали почти всех раны… и мы могли лечить других.
Я обратился к Источнику, нашел его внутри себя, а затем отправил его к Кэт, направив свет к ее груди и хрипящим легким. Если бы кто-нибудь прошел сейчас мимо, то он бы увидел наши тела, светящиеся как лампочки, и я счел себя десять раз глупцом, но не остановился. Ее глаза были закрыты, но походу того, как энергия начала потрескивать вдоль ее кожи, ее ресницы затрепетали, как будто собирались открыться, и я осторожно провел рукой по ее глазам и щеке, она расслабилась.
Ее дыхание немного выровнялось, когда она медленно повернула голову в мою сторону.
— Спасибо за… — она замолчала.
— Кэт, — позвал я ее, обеспокоенный. — Ты
— Ты, — прошептала она.
— Да, это я. — Я переместил свою руку к ее запястью. Она отдернула руку, и я потянулся к ней снова. Если уж я начал, то доведу дело до конца. — Я могу помочь тебе.
— Нет! — закричала она.
Я решил проигнорировать это, когда взглянул на ее запястье. Ей было все еще больно, но худшее из ран, какое бы влияние на ее дыхание они не оказывали, я исцелил. Я отпустил Источник и встал, резко выдохнув. Тысяча мыслей крутилась в голове, но я постоянно возвращался к одной — какого черта я наделал?
— Как бы то ни было. Я позвоню в полицию.
Последнее, чего я хотел, была полиция, но Кэт должны были осмотреть врачи. Сделав шаг назад, я вытащил свой телефон и позвонил, не спуская глаз с нее. Она изо всех сил пыталась сесть, а я боролся с желанием помочь ей. Была большая вероятность, что если бы я коснулся ее снова, то закончил бы тем, что излечил ее еще немного, так как я себя просто потрясающе контролировал.
— Спасибо… тебе, — сказала она, ее голос был хриплым, в это время я повесил трубку.
Я вздрогнул. След на ней прежде был слабым мерцанием, но после исцеления, она светилась, как чертова неоновая вывеска.
— Не благодари меня. — Я провел рукой по волосам, а затем опустил её на бок. Обе руки сжались в кулаки, когда я увидел, что она, наконец, села. Пятно на ее лице, опухший глаз, заставили меня сожалеть, что Аэрум не был все еще жив, тогда бы я мог убить его снова. — Проклятье, это моя вина.
Она уставилась на меня, смятение и что-то еще, что я не смог точно определить проявились на ее лице. Расстройство удвоилось во мне. Это была моя вина. Как идиот, я оставил след на ней в субботу. Знал же, есть шанс, что поблизости окажется Аэрум, и я не удостоверился, что она останется дома. Затем она подверглась нападению, потому что Аэрум увидел этот проклятый след и понял, что она может привести его к нам — чего он и хотел.
— Свет — я видела свет, — прошептала она, опустив взгляд.
— Ну, говорят, что некоторые видят свет в конце тоннеля.
Она отпрянула, съежившись.
Дерьмо. Это была, возможно, самая дурацкая вещь, которую я мог сказать. Я присел на корточки.
— Черт возьми, прости. Вырвалось как-то бездумно. — Я помолчал. — Как сильно ты ранена?
— У меня горло… болит. — Она подняла трясущуюся руку и прижала к горлу, поморщившись. — Как и мое запястье. Я не уверена… сломано ли оно. Но там была вспышка… света.
Мой взгляд остановился на ее запястье. Кожа быстро потемнела, став пурпурно-красной. Я не думаю, что оно было сломано. Была хорошая вероятность, что я его вылечил, но она не могла знать этого. Никто не знал. Я глубоко вздохнул.
— Оно может быть сломано или вывихнуто. Это все?
— Все? Мужчина… он пытался убить меня.
— Я понимаю это. Надеюсь, что он не сломал ничего жизненно важного. — Я взглянул на макушку ее растрепанной головы. — Например, твой череп.
— Нет… не думаю.