Забвение
Шрифт:
– Как тебя зовут? – вдруг спросил он.
– Марси, – солгала я.
– Так вот что я тебе скажу, Марси, – он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Я хотела было сделать шаг назад, но парень крепко прихватил мое ухо. И я осталась стоять на месте, пока его палец путешествовал от моего уха к подбородку. Он взял меня за подбородок и заставил взглянуть в его светлые, почти прозрачные глаза:
– Никто не лжет Гейбу. Если Гейб говорит девушке, что надо бежать, – ей лучше бежать. А то Гейб будет сердиться. А это плохо, потому что Гейб очень неприятен
То, что он говорил о себе в третьем лице, показалось мне ненормальным, но я не собиралась сообщать ему об этом. Интуиция подсказывала мне, что Гейб не любит, когда его поправляют. Или спрашивают о чем-то.
– Прости.
Я не осмеливалась отвести глаза и пошевелиться, опасаясь, что он может расценить это как признак неуважения.
– Я хочу, чтобы ты сейчас же ушла, – произнес он своим обманчиво-бархатным голосом.
Я закивала, отступая. Локтем я толкнула дверь, и внутрь ворвался поток прохладного воздуха. Как только я оказалась за дверью, Гейб крикнул мне вслед:
– Десять!
Он стоял, опершись о прилавок, и на лице у него играла странная улыбка.
Я не понимала еще, что это значит, но попыталась не выдать своего замешательства и стала пятиться быстрее, не сводя с него глаз.
– Девять, – произнес он.
Теперь я сообразила: он ведет обратный отсчет.
– Восемь.
Он отлип от прилавка и сделал несколько ленивых шагов к двери. Положил ладони на стекло, а потом указательными пальцами обеих рук нарисовал на стекле сердце. Глядя на мое испуганное лицо, он хохотнул:
– Семь.
Я повернулась и побежала.
Я слышала, что к главной дороге приближается машина, и начала кричать и махать руками. Но я была слишком далеко, и машина скрылась за поворотом, даже не притормозив.
Добравшись до шоссе, я взглянула направо, потом налево и, повинуясь внезапному порыву, побежала в сторону «Куперсмита».
– Пора не пора, иду со двора. Кто не спрятался – я не виноват! – услышала я голос Гейба за спиной.
Я побежала быстрее, балетки громко шлепали по асфальту. Мне хотелось обернуться и посмотреть, как далеко он от меня, но я заставила себя сосредоточиться на дороге, которая делала впереди поворот. Я старалась оторваться от Гейба как можно дальше. Скоро проедет какая-нибудь машина. Должна проехать.
– А быстрее бегать ты не умеешь?
Он был уже в метрах в двадцати от меня. И что хуже всего, он даже не запыхался. Меня очень испугало то, что он догонял меня без всяких усилий. Он явно наслаждался этой игрой в кошки-мышки, и если я с каждым шагом теряла силы – у него все это вызывало все больший восторг.
– Давай, давай, бе-ги! – пропел он. – Только смотри, не переутомись! Если ты не сможешь сопротивляться, когда я тебя поймаю, будет совсем не так весело. Я хочу поиграть.
Впереди заревел двигатель приближающейся машины, стал виден свет фар. Я выскочила на середину дороги, бешено размахивая руками. Гейб не будет нападать на меня при свидетелях. Или
– Стойте! – завопила я, продолжая бежать навстречу машине. Теперь стало видно, что это пикап.
Водитель затормозил около меня и опустил стекло. Это был мужчина средних лет, одетый во фланелевую рубашку, и от него сильно пахло рыбой. Наверно, едет из доков.
– Что случилось? – спросил он.
Его взгляд скользнул мне за плечо – там был Гейб, я чувствовала это, оттуда веяло ледяным холодом.
– Да мы просто играем. В прятки, – сказал Гейб, обнимая меня за плечи.
Я резко дернулась, сбрасывая его руку.
– Я никогда не видела этого человека раньше! – крикнула я водителю. – Он угрожал мне в супермаркете. Мне кажется, он со своими дружками пытается ограбить магазин! Когда я вошла туда, там никого не было, и я слышала, как кто-то дерется на заднем дворе. Нужно позвонить в полицию!
Я остановилась перевести дух и собиралась спросить, есть ли у него с собой мобильник, как вдруг с изумлением увидела, что он отвернулся, не обращая на меня внимания, и с усилием поднял стекло, закрываясь в кабине.
– Вы должны помочь! – я ударила кулаков в окно.
Но выражение его лица – равнодушное и отстраненное – не изменилось.
У меня по коже побежали мурашки. Этот человек даже не думал помогать мне. Он собирался оставить меня здесь одну с Гейбом!
Гейб забарабанил кулаками в стекло кабины, передразнивая меня, и закричал тонким, пронзительным голосом:
– Помогите! Спасите! Гейб с дружками грабит супермаркет! О, мистер, вы должны помочь мне остановить их! – Он откинул голову назад и расхохотался, чуть не задыхаясь от собственного смеха.
Каким-то механическим движением водитель все-таки повернул голову в нашу сторону. Глаза у него чуть косили и не мигали.
– Да что с вами такое! – завопила я, дергая ручку дверцы, и снова стукнула в окно кулаком. – Позвоните же в полицию!
Водитель нажал на газ. Пикап медленно разгонялся, и я побежала рядом, все еще надеясь открыть дверцу. Машина ехала все быстрее, и я сбивалась с ног, пытаясь успеть за ней. Неожиданно пикап рванул, и я осталась на дороге.
Я развернулась к Гейбу:
– Что ты с ним сделал?!
«А вот что».
Я вздрогнула, когда это прозвучало прямо у меня в голове, словно Гейб каким-то образом забрался туда. Глаза у него потемнели и стали пустыми. Я вдруг с ужасом увидела, как он покрывается волосами, вернее шерстью: сначала она выросла на макушке, а потом по всему телу, шерсть пучками вырастала у него на руках, до самых кончиков пальцев, и вот он уже весь оказался покрыт густой темной шерстью, с ног до головы. Спутанная, вонючая, темно-коричневая шерсть. Он стоял, нависая надо мной, и рос… Существо ударило рукой по воздуху, и я заметила, как блеснули стальные когти. А потом он упал на все четыре конечности, приблизил свой огромный, черный, влажный нос к моему лицу и зарычал – гневно, раскатисто. Это больше не был человек. Передо мной был медведь-гризли.