Заблудившиеся
Шрифт:
– Моя? – переспросил директор.
– Не собираюсь выставлять вам штрафы, жаловаться или подавать в суд. Я просто сделаю так, что на пенсию вы, Иван Ильич, уйдете значительно раньше, чем планируете. По состоянию здоровья. Точнее, уйдете жалким инвалидом. Несчастный случай на производстве. Или хулиганы вдруг ни с того, ни с сего на улице изувечат или машина задавит, не знаю. Пока не знаю. Время сейчас такое неспокойное. Кости в вашем возрасте очень плохо срастаются. Медленно.
– Это что, угроза? Угроза, получается? Вы, получается, мне угрожаете?
– Что вы, Иван Ильич, я никогда не угрожаю. Просто рассматриваю варианты вашей будущности. Старость в инвалидном кресле – что может быть печальнее? Станет ли мой прогноз реальностью, зависит от вас самих. Этот визит к вам первый и последний. Надеюсь, жалоб на вашу продукцию больше не услышу. А если все-таки услышу, придется искать общий язык уже с вашим преемником.
Иван Ильич, бледный, продолжал остолбенело стоять за столом, казалось, он следил глазами за мухой, ползавшей по противоположной стене.
– Вы меня поняли? – спросил Сайкин.
– Понял.
Сайкин поднялся из-за стола, аккуратно поставил стул на прежнее место.
Федоров тоже поднялся, посмотрел на директора, вытянувшегося над своим письменным столом, и пошел следом за Сайкиным. Секретарь, забыв обо всем на свете, сосредоточенно долбила двумя пальцами клавиатуру машинки. Сайкин, сев за руль, принялся высвистывать незнакомую Федорову мелодию. Вырулив на шоссе, Сайкин включил антирадар и резко поддал газа.
– Приедем на комбинат, все осмотрю сам, – сказал он. – А ты пока соберешь всех наших людей вместе с субподрядчиками на собрание в арматурном. И не забудь захватить мне мегафон.
Он снова принялся насвистывать незнакомую мелодию.
Производственный корпус домостроительного комбината Сайкин осмотрел за полчаса и вышел на воздух. Прошагал по широкой асфальтовой тропинке, свернул налево, где возле высокого бетонного забора стояли прижавшиеся друг к другу строительные бытовки. Лишенные внутренних стен, они образовывали единое довольно вместительное помещение. Над входом в крайнюю бытовку висела видная издали, слегка выцветшая под солнцем табличка «Столовая». На двери столовой было написано мелом матерное ругательство.
Через серую марлю, заменявшую в столовой занавеску, за приближением начальства наблюдал повар Дорохин. Он, раньше других узнавший о приезде на строительство Сайкина, успел похлопотать на кухне и, пока начальство осматривало цеха, подготовился к визиту гостей. Дорохин, нарядившись в белый безукоризненной чистоты халат, который держал на случай под рукой, успел сварить из нежирной свинины украинский борщ, нарезал отварное мясо на отдельной тарелке ломтиками, пожарил картошку и открыл консервированный горошек для сложного гарнира.
Отойдя от окна, повар потер руки, удовлетворенный результатами своих трудов, стал раздумывать, открыть ли ради такого случая персиковый компот из личных запасов.
С вошедшими он
– Кучеряво живем, – улыбнулся Сайкин, весело подмигнул повару.
Тот, обрадованный этой своеобразной похвалой, решил, что персиковый компот открыть сейчас обязательно надо. Повар ахнул, побежал на кухню и снова вернулся с тарелкой резаного хлеба и плошкой сметаны к борщу.
– У нас, конечно, не столичный ресторан, но стараемся, как можем, – повар искательно посмотрел в глаза Сайкина.
– Молодец, так держать, – одобрил Сайкин, чувствуя, как сильно проголодался.
– Может быть, беленькой по глоточку? – спросил вежливый повар, поправляя на голове накрахмаленный колпак.
– Этого не надо, – ответил Сайкин.
Он положил на хлеб холодное мясо с блюда, намазал горчицей и, прикусывая бутерброд, жадно принялся за борщ. Повар деликатно удалился. Четверть часа назад он выпроводил из кухни всех своих помощниц, чтобы не путались под ногами при начальстве, строго наказал посудомойке явиться позднее, чтобы вымыть посуду, оставшуюся после рабочего обеда, и все убрать.
Посидев на табуретке в кухне, повар достал с антресоли банку персикового компота. Открыв ее, он разлил компот по чашкам и выглянул в зал. Гости молча доедали первое блюдо. Сайкин, утолив голод, поглядывал в окно. Выйдя к гостям, Дорохин убрал на поднос пустые тарелки, поставил на стол тарелки с котлетами со сложным гарниром и исчез в кухне.
– Надо тебе почаще приезжать, – сказал Федоров, пробуя котлету. – Не узнаю сегодня повара, так старается.
Сайкин молча жевал. Дорохин появился с подносом, на котором стояли чашки с персиковым компотом. Он поставил компот перед начальством, на миг замер, ожидая поощрения. Но гости отнеслись к десерту как к должному, не выразив никаких эмоций. Повар, слегка разочарованный такой реакцией на его сюрприз, медленно удалился. Сайкин закончил обед, полез в карман за носовым платком, потянулся, расправляя плечи, и поднялся на ноги. Он пересек зал и вошел в кухню, поймав на себе удивленный взгляд Дорохина.
– Сколько мы должны за обед? – спросил Сайкин.
– Спасибо вот скажете – и ладно, – встал навстречу с табуретки повар, не помышлявший о денежных счетах.
Сайкин, уже вытащивший бумажник, засунул его обратно во внутренний карман пиджака. Он постоял немного, осматривая помещение бытовки, в которой оборудовали кухню, поводил глазами по закопченному потолку, старым газовым плитам, котлам и кастрюлям, темным от сажи.
– Где готовить учился? – спросил он повара, заглядывая под крышку большой двадцатилитровой кастрюли. На ее дне зеленоватым болотцем стояла жижа, в которой плавали серые ломтики картошки.