Забава
Шрифт:
— Согласен. О чем бы вам хотелось поговорить?
— Ну… Если бы я не оказалась на вашем пути, то как бы вы провели этот чудесный день? Ловили бы рыбу?
— Попозже, возможно. Но сейчас просто повалялся бы с книжкой пару часов. Потом спустился бы к морю, поплавал с маской среди скал в поисках крабов. А вечером… — Он замолчал на секунду, потом, пожав плечами, продолжил: — Что может быть лучше, чем слушать музыку при свете звезд?
Торри слушала его, как зачарованная.
— Не хотите присоединиться ко мне? — вдруг спросил Джон.
— Чтобы… все испортить?
Он задумчиво посмотрел
— Вы можете только украсить…
— Поверьте, — перебила она, — мне хорошо знакомо чувство, когда мечтаешь побыть в одиночестве. Странно, как раз об этом я думала сегодня, но сейчас… — Она замялась, отводя глаза.
— Сейчас позвольте себе сделать то, что хотите, — просто сказал он.
— Расскажите, где вы уже успели побывать, — попросила Торренс.
Они сидели у костра, под куполом звездного неба, и только шум прибоя да потрескивание дров нарушало ночную тишину. Рыбаки вышли на ночной промысел, и море засверкало тысячами маленьких огоньков.
Становилось прохладно, и Джон протянул девушке свой старенький свитер, такой огромный, что, поджав колени, она спряталась в нем вся. Ее волосы, спутанные морским ветром, рассыпались по плечам. Отблески костра играли на лице Торри, и, казалось, оно излучает какой-то внутренний свет. Она подумала о том, что надолго запомнит этот день.
Они вместе плавали, потом, обессиленные, лежали на горячем песке и говорили, говорили, — кажется, обо всем на свете… Джон объяснил ей элементарные правила подводного плавания, и она даже преуспела в этом. Они вместе приготовили роскошный ужин: крабы, консервированная спаржа и картофельный салат, свежая зелень, помидоры и пресные лепешки, печенные в золе. А на десерт по кусочку «камамбера» и, наконец, бисквиты и кофе. А потом был Моцарт, которого они слушали, лежа на траве и глядя в звездное небо.
Торри смотрела на Джона, ожидая продолжения его рассказа о себе.
Хотя они болтали весь день, ей мало что удалось узнать о своем новом знакомом, но она поняла главное: этот человек может остаться загадкой и при более длительном общении. Он не был замкнутым, но допускал в свои мысли лишь до определенного предела. Торри постоянно ловила на себе его лукавые взгляды, но, как ни странно, они не раздражали ее. Все, что ей удалось выяснить о Джоне О'Кинли, было то, что ему тридцать семь, он хорошо образован, любит путешествовать и вырос на севере.
— Угадайте, в таком месте, как это, или в городе? — спросил он.
— В таком, — подумав, ответила она. — Цивилизация — не для вас.
— А вы бы, наверное, умерли от скуки в такой глуши?
— Полагаю, что так, — вздохнула Торри и отпила кофе из своей кружки. — Как можно жить без людей? Как вам это удается? Что заставило вас полюбить одиночество?
— Почему вы так решили?
— Не знаю, — она пожала плечами. — Мне так кажется. И потом, вы сами сказали, что больше всего на свете любите путешествовать, а значит, не очень-то нуждаетесь в человеческом обществе.
— Вы не вполне правы. Мне нужны… люди, — помолчав, возразил Джон.
— Вы имеете в виду женщин?
— Время от времени. — Его карие глаза остановились на ней.
— Но это… просто физиология, — сказала Торри, — а не потребность души.
— Все
Торри замялась и прикусила губу, потом развела руками и слабо улыбнулась.
— Я, наверное, не очень компетентна в этом вопросе, — пробормотала она и замолчала.
— Но… не совсем неопытны?
— Нет.
Она посмотрела ему прямо в глаза и, поскольку он не отводил взгляд, опустила ресницы.
— Хотите еще кофе?
Облегченно вздохнув, девушка кивнула и протянула ему свою кружку. Джон наклонился к костру и потянулся за чайником.
У Торри вдруг перехватило дыхание от сознания, что один его вид заставляет ее трепетать и вся она дрожит от корней волос до кончиков пальцев. Она не могла не признаться себе, что этот мужчина волнует ее больше, чем кто-либо. И это чувство росло в течение всего дня, рождая острое тайное желание. Напуганная своими ощущениями, Торри растерялась. Очнувшись, она заметила, что Джон стоит перед ней, протягивая кружку, и, взяв ее дрожащей рукой, расплескала кофе и обожгла пальцы.
— Мне давно пора идти, — торопливо начала девушка. — Должно быть, уже очень поздно. — Она не смела поднять глаза, опасаясь, что он поймет, что с ней творится.
— Почему бы вам не остаться, Торри? — тихо произнес Джон. Она опешила, не веря своим ушам. — Мне кажется, вы хотите этого так же, как я…
— Я… вас… не понимаю, — пролепетала она, запинаясь, и облизала губы.
— О, нет, вы все отлично понимаете, — возразил он и протянул ей руку.
Она послушно встала.
— Откуда вы знаете? — прошептала она, отвернувшись. — Разве я… дала вам повод?
— Какое это имеет значение? — Джон легко коснулся ее щеки, повернул лицом к себе и посмотрел прямо в глаза. — Вы хотите скрыть свои чувства?
— Вам-то это удается, — пробормотала Торри.
— Во многом потому, что я боюсь обидеть вас.
— Я понимаю, — сказала она.
— И что же?
— Может ли такое случиться? Мне кажется, что я сплю, — краснея и опуская глаза, промолвила девушка.
— Только если ты сама захочешь этого, Торри. — В голосе Джона послышалось нетерпеливое ожидание. Он нежно очертил пальцем линию ее губ.
— Что… — у нее перехватило дыхание, — что ты имеешь в виду? Я не… я не понимаю…
— Если ты скажешь «стоп», я отступлю. Или мы все обсудим. А если хочешь, можем обойтись без слов.
Он убрал руку и внимательно посмотрел ей в лицо. Торри задрожала, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. Она подошла вплотную к нему и в ту же секунду оказалась в кольце его объятий.
Поцелуй был долгим, медленным, не похожим ни на один из тех, что ей довелось испытать. Та сила страсти, с которой они стремились друг к другу, сладостное ощущение его прикосновений и сознание, что не было рук более умных, более опытных и знающих ее так хорошо — все это рождало радостную, безошибочную уверенность, что он действительно хочет ее… Вдыхая запах его кожи, Торри чувствовала, как громко бьется ее сердце, и прижималась к нему все теснее. Они останавливались только затем, чтобы глубоко вздохнуть, и целовались снова с голодной страстью и ненасытным желанием.