За великой стеной
Шрифт:
Неожиданный удар по плечу привёл Лация в чувство. На расстоянии вытянутой руки стоял стражник с палкой. Увидев, что римлянин очнулся, он пошёл дальше. Лаций несколько раз моргнул, не понимая, почему старший евнух не исчез. Более того, теперь у него за спиной стояли десятка два разукрашенных слуг, чем-то похожих на него, только в другой одежде. Откуда-то сбоку появился губернатор Бао Ши в блестящем чёрном халате с жёлтыми полосами на краях рукавов. Все они собрались вокруг старшего евнуха. Лаций смотрел на них и тупо спрашивал себя: «Это сон? Или нет… Похоже, не сон». Он медленно повернул голову в сторону, посмотрел
– Эй, быстрей, быстрей! – начальник охраны поспешил к музыкантам, которые продолжали сидеть на земле, оставив инструменты в стороне. – Скажи своим людям строиться! – на ходу бросил он Лацию.
– Император? – спросил Павел сзади.
– Вряд ли, – хриплым голосом ответил Лаций. – Евнух ему зачем?
– Да… ты прав, – согласился слепой певец. – Но сегодня он другого цвета. Жёлтый и коричневый. Мне не нравится…
– Мне тоже, – тихо ответил Лаций и повернул голову к Лукро. – Становись! – с трудом выдавил он из себя команду и опёрся на новый щит. Покачиваясь, римляне стали выравнивать ряды.
Вскоре со стороны внутреннего дворца показалась ара носилок розового цвета с белыми цветами и птицами по бокам. Сами носилки были маленькими, но несли их по восемь человек в рубашках, штанах и закрытых сандалиях. В это время к Лацию подошёл начальник охраны Фу Син.
– Надо хорошо петь, – изобразив на лице кислую улыбку, сказал он. – Это очень важно…
– Кто это? – спросил Лаций.
– Любимые наложницы императора, – чуть понизив голос, ответил Фу Син.
– Любимые женщины? Наложницы?.. Вот оно что!.. Теперь понятно, почему они тут, – он кивнул в сторону евнухов.
– Да, – кивнул тот, поправил шлем и, переваливаясь на коротких ногах из стороны в сторону, отправился встречать носилки. Его квадратное тело напоминало высеченный из скалы кусок мрамора, из которого должны были сделать фигуру человека. Но так и не сделали… «Был бы хорошим землепашцем», – подумал Лаций и посмотрел в сторону толпы евнухов, окруживших носилки.
Две женских фигуры были наполовину закрыты веерами, и римлянам были видны только их жёлтые халаты и пояса. Они передвигались так медленно и осторожно, что, казалось, это статуи, которые не идут, а плывут над землёй. Но Лаций сразу заметил между ними разницу. Одна из них показалась ему «мягкой и доброй», а другая – «своенравной и хитрой». Павел Домициан, как будто подслушал его мысли и тихо произнёс:
– Две женщины. Одна как олива, а другая – как кипарис.
– Да, похоже, – почти шёпотом ответил он. – Ты лучше прочисти горло! Сейчас щебетать придётся.
Начальник охраны Фу Син в очередной раз начал рассказывать об осаде города, но на этот раз гостьи не стали его слушать. Они устремились в конец сарая, где стояли римляне. Глядя на их перестроения, они смеялись и обменивались какими-то весёлыми фразами. Изредка из-за вееров были видны их глаза, но лица полностью не появлялись. Когда раздались первые звуки музыки и Павел с Зеноном запели первый гимн, наложницы императора замерли и стояли некоторое время неподвижно. Потом они позвали старшего евнуха и что-то сказали ему. Тот сразу приказал все замолчать. Музыка прервалась.
– Туо йифу! Туоксиа!
– Как это? – глупо переспросил Павел Домициан. Легионеры стали перешёптываться, не понимая, что от них хотят.
– Так это! Похоже, кастрировать будут прямо здесь, – раздался голос Лукро, и римляне замолчали, вжимаясь в щиты, как в единственную защиту от грозящего им ужаса. Лаций тоже почувствовал, как всё внутри сжалось и задрожало. Стражники повторили команду и взялись за палки. Щиты медленно опустились на землю, и легионеры стали снимать шлемы и нагрудники.
– Теперь пойте! – послышался голос старшего евнуха. Музыканты нестройно заиграли народную мелодию, и Павел с Зеноном затянули песню на ханьском языке. Наложницы в окружении евнухов подошли ближе и стали что-то обсуждать, выглядывая из-за вееров. Лацию показалось, что они остались недовольны Павлом. А Зенон им понравился. Потом они подошли к нему, и теперь их слова были слышны лучше. Лаций понял, что его можно использовать каждый день, потому что у него много силы. Хотя лицо очень страшное. Розовые цветы на жёлтом шёлке закачались, и халаты с веерами двинулись дальше, оценивая каждого римлянина по очереди.
– Они что, ищут евнухов? – спросил Лукро, придвинувшись ближе к Лацию.
– Да, – кивнул тот, не думая. На самом деле, получалось, что эти две наложницы оценивают их мужское достоинство, как бы выбирая себе подходящих рабов для плотских утех.
– Вот беда! – вздохнул Лукро. – Боги разгневались на нас… Всесильный Марс, убей меня своей молнией здесь, – взмолился он, подняв глаза вверх. Лаций повернул голову в его сторону и уже хотел прервать друга, но в этот момент что-то тихо шлёпнулось тому прямо на голову и Лукро замолчал, поражённый таким знаком свыше. Прямо на лбу у него растекалось серо-чёрное пятно. Лаций поднял глаза вверх. За толстым бревном крыши виднелось небольшое гнездо птиц. – Благодарю тебя, Марс! – вытирая голову, с искренней благодарностью произнёс Лукро.
– Это знак! – согласился Лаций. – Жди! Теперь что-то будет.
Но время шло, Павел с Зеноном пели уже третью песню, а наложницы по-прежнему продолжали рассматривать римлян: евнухи по их команде поворачивали тех, кто им нравился, подводили ближе или заставляли приседать по несколько раз. Дойдя до конца, женщины вдруг решили вернуться обратно. Они показали на него, и Лаций понял, что сейчас эта толпа направится в его сторону. Сердце забилось быстрее, на лбу появилась испарина, а в коленях почувствовалась дрожь. Интуиция подсказывала, что это неспроста.
– Этот? – спросил старший евнух у наложниц, когда они приблизились к Лацию.
– Ши, та, – послышалось из-за вееров.
– Когда ты был с женщиной? – лицо со сливами под глазами обращалось прямо к нему.
– Он понимает тебя? – спросила одна из женщин.
– Да, – подтвердил старший евнух, чем вызвал бурный восторг у обеих наложниц. – Ну, когда? – снова спросил он.
– Месяц назад, – ответил Лаций, и за веерами снова раздался радостный щебет.
– Каждый день? – прозвучал следующий вопрос. Сердце Лация забилось ещё чаще. Если он нужен им только для этого, то надежда остаётся, остаётся… Потом можно будет найти выход, лишь бы не попасть в руки к скопцам!