За Темными Лесами
Шрифт:
Воздушный пират пожал плечами.
— Не хотите — не надо. Хотя и жаль, — пробормотал он.
Тащась вслед за отцом по Дремучим Лесам, Прутик вспоминал о воздушных кораблях, которые проносились над ним высоко в небе на раздутых парусах, то слегка опускаясь, то взмывая ввысь, и исчезали вдалеке.
— Как бы я хотел плыть по воздуху! — прошептал он, и сердце его застучало сильней. «А пока придется заниматься более скучными вещами», — подумал он вслед за этим.
Когда они вернулись в хижину, Спельда была недовольна.
— Ох
— Я видел только одного воздушного пирата, и ему было совершенно безразлично, буду я служить на воздушном корабле или нет.
— Это тебе только кажется, — возразила Спельда. — Вспомни, что случилось с Хромоногом и Кабанчиком. Их схватили, когда они спали в своих собственных постелях, и больше их никто никогда не видел. Я бы не хотела, чтобы такое произошло с тобой. Я этого не переживу. Это разобьет мое сердце.
За окном, в густой чаще, свирепо завывал ветер. Когда спустилась тьма, окрестность огласили всевозможные звуки: это просыпались ночные создания. Лягвожоры кашляли и плевались, чеханчики повизгивали, а толстолап, вопя, колотил себя в широченную волосатую грудь, чтобы покорить подругу. Где-то вдалеке Прутик различил знакомое ритмическое постукивание — это работали тролли-душегубцы.
— Чем же мне заниматься? — тихо спросил мальчик Прутик.
Спельда сморщила нос.
— Ты пока поживешь у моего двоюродного брата, Берестоплета, — сказала она. — Мы уже сообщили ему, и дядя тебя ждет. Это ненадолго, пока все не уляжется, — добавила она. — Молю небеса, чтобы там ты оказался в безопасности.
— А что потом? — спросил Прутик. — Потом я смогу вернуться домой?
— Да, — ответила Спельда, и мальчик понял сразу же, что она хочет еще что-то сказать.
— Но? — спросил он.
Спельда вздрогнула и прижала голову мальчика к своей груди.
— Ах, Прутик, мой дорогой мальчик, я должна тебе кое-что рассказать.
Прутик отстранился и взглянул на ее озабоченное лицо. Крупные слезы катились по его щекам.
— Что случилось, мамочка? — нервно спросил он.
— Ах, Хрумхрымс! — выругалась Спельда. — Это не та к-то просто.
Она печально посмотрела на мальчика.
— Я люблю тебя, как своего сына, Прут. С самого первого дня, как ты появился здесь. Но ты мне не родной сын. И Тунтум тебе не отец.
Прутик недоверчиво посмотрел на нее.
— Тогда кто же я? — спросил он. Спельда пожала плечами.
— Мы нашли тебя. Маленький пакет, завернутый в шаль. Ты
— Вы нашли меня… — прошептал Прутик.
Спельда кивнула. Она наклонилась и пальцем указала на платок, повязанный у мальчика на шее.
— Мой утешительный платок? — спросил он. — Это и был он?
Спельда вздохнула.
— Да, та самая шаль. Та шаль, в которую ты был завернут. Та самая шаль, с которой ты не расстаешься ни на минуту.
Прутик погладил ткань дрожащими пальцами. Он услышал, как всхлипнула Спельда.
— Ах, Прутик, — проговорила она. — Хотя мы не твои настоящие родители, мы с Тунтумом всегда любили тебя как родного сына. Он просил меня попрощаться с тобой за него. Он сказал… — Она остановилась, погруженная в печаль. — Он просил передать тебе, что он, что бы ни случилось, всегда будет любить тебя. И никогда не забывай это.
Теперь, когда рассказ был закончен, Спельда могла целиком и полностью отдаться своему горю. Она в отчаянье зарыдала, и от всхлипываний содрогалось все ее тело.
Прутик встал на колени и обхватил руками плачущую навзрыд Спельду.
— Значит, я должен сейчас уйти? — спросил он.
— Так будет лучше, — ответила Спельда. — Но ты обязательно вернешься, мой мальчик, — неуверенно добавила она. — Поверь, мой дорогой. Я никогда не хотела рассказывать тебе эту историю до конца, но…
— Не надо плакать, — утешил ее Прутик. — Это еще не конец истории.
Спельда взглянула на него и снова всхлипнула.
— Ты прав, — храбро улыбнулась она. — Это лишь самое начало. Да, так оно и есть. История только начинается.
ГЛАВА ВТОРАЯ. РЕЮЩИЙ ЧЕРВЬ
Громким эхом разносилась по Дремучим Лесам таинственная разноголосица, пока Прутик шагал по тропинке, вившейся между деревьев. Он поежился, потуже намотал платок вокруг шеи и поднял воротник куртки.
Ему совершенно не хотелось уходить из дома в тот вечер. Было темно и холодно, но Спельда настояла на своем.
— Лучше времени не выбрать, — несколько раз повторила она, складывая ему вещи в дорогу: кожаную бутыль, веревку, сверток с едой, и — самое ценное — именной нож. Наконец-то Прутик стал достаточно взрослым, чтобы носить его. — Ночью трудно уходить, утром легче возвращаться. Ты помнишь эту поговорку? — говорила она, надевая на шею мальчика два деревянных амулета.
Прутик понимал, что Спельда храбрится изо всех сил.
— Но будь осторожен, — предупредила она. — Сейчас темно, а я знаю, что ты вечно спишь на ходу и мечтаешь.