За тебя, Родина!
Шрифт:
А Матильда Витольдовна превратилась в сошедшую с ума от страсти фурию. Мало того что она прижалась к нему так тесно как только могла, так ещё и больно вцепилась в плечо своими зубками! Нет, терпеть было можно, но какая она, оказывается, дикая кошка! Её сумасшествие оказалось заразным и Саша больше уже ничего не планировал и не думал, слившись с княгиней в одно целое.
Вбивая в женщину свой каменный член, готовый взорваться от перенапряжения, Александр был на несколько секунд оглушен, когда Матильда Витольдовна истошно закричала прямо в ухо! Её тело окаменело, а "бойца" внутри сдавило словно тисками как раз когда он в очередной раз погрузился внутрь
Член, надёжно пленённый женским влагалищем, начал содрогаться внутри, бурно опустошая себя и одновременно наполняя княгиню животворящей спермой, так долго ждавшей возможности вырваться наружу. Ощущения при этом были.. Как говорится, ни в сказке сказать ни пером описать!
..Через некоторое время он начал приходить в себя, чувствуя как на опустошённое тело наваливается усталость и сонливость. "Боец", выполнив свою самую главную миссию, расслабленно и неохотно выскользнул наружу, оставляя за собой остаточный след из белой жидкости, которая явно не поместилась внутри высокородной дамы и показалась на свет.
По идее, надо было бы пойти подмыться, тело всё в поту после такого физического "упражнения", но Саша просто не нашёл в себе сил. Казалось, Матильда Витольдовна, словно какая-то суккуба, выпила их из него. Лёжа на спине ему потребовалось некоторое усилие чтобы повернуть голову и посмотреть на княгиню, теперь ставшую его полностью.
Женщина так же лежала на спине, её дыхание постепенно успокаивалось, а полуприкрытые глаза смотрели на него. Встретившись с ней взглядом Александр почувствовал что должен что-то сказать, но вялые мысли в голове не давали оформиться в слова.
Лишь через полминуты он слабо улыбнулся и тихо сказал то что ощущал сердцем:
– Ты - чудо, моя любимая..
Аристократка, услышав эти четыре слова, счастливо улыбнулась в ответ, сдунула с лица упавшую прядь волос, и шевельнулась. Застонав, она попыталась приподняться но не смогла, снова повалившись на кровать. Чуть слышно рассмеялась над своей слабостью и нарочито жалобно попросила:
– Саша, помогите же мне..
Александр протянул руку и помог ей приподняться на локте, думая что та хочет встать с кровати, но Матильда Витольдовна явно замыслила другое. Видимо, собрав все свои силы, женщина повернулась к парню и с облегчённым стоном рухнула к нему на грудь. Повозилась у него на плече, устраиваясь поудобнее, и прошептала ему в ухо:
– Саша, вы наглый, похабный и совершенно извращённый молодой человек.. Мне даже страшно подумать где и с кем вы научились некоторым вещам.. Где ваши воспитание, сударь? Разве можно так обращаться с дамой старше вас на.. неважно на сколько!
– в последний момент спохватилась женщина.
Всё это она высказала с улыбкой на лице, показывая что вовсе не сердится на своего молодого квартиранта. Он смотрел в её удивительные глаза и видел там глубокое удовольствие, благодарность, счастье.. Может быть, там было и ещё что-нибудь? Время покажет.
– Наверное, надо нам сходить в ванную?
– тихо спросил Александр, ласково поглаживая княгиню по спутанным волосам. Он находился в какой-то нирване, когда абсолютно счастлив и не хочешь чтобы это чувство проходило.
Та издала довольный стон и прикрыла глаза, словно кошка под рукой хозяина, медленно ответив:
– Да, чуть позже.. Немного полежим и я пойду.. а потом ты..
С этими словами женская рука легла на его волосатую грудь и стала гладить её, играя с густыми зарослями. Саша не возражал, ему
Глубоко вздохнув Александр окинул комнату взглядом.
Недоеденный ужин, горевшая люстра.. надо бы убраться, пока не заснули. Но вставать сейчас было лень, да и тело ещё не успело набраться сил после такого "марафона". Женская рука прекратила играть с волосами на его груди, а спокойное дыхание княгини сказало ему что она спит. Пот высох и тело начало немного холодить, поэтому он левой рукой схватился за край покрывала, с трудом дёрнул на себя и укрыл шёлковой тканью их обоих. Сразу стало теплее. Твёрдо решив полежать ещё пять минут и потом вставать, Саша глубоко зевнул.. и на минутку закрыл глаза..
Глава 84
Дюнкерк, Франция.
30 мая 1940 года. Раннее утро.
Гюнтер Шольке.
– Начинается!
– со скрытым напряжением выдохнул Пауль, стоя рядом с ним.
Но ему можно было бы этого и не говорить, оберштурмфюрер и сам всё видел. С юга и востока в раннем небе надвигался низкий, мощный гул, без всяких слов говорящий о том что сюда приближаются очень много самолётов. Гюнтер вместе с другом, Бруно и Эрихом вылезли на крышу одного из более-менее целых зданий и, задрав головы, смотрели вверх. Шольке вместе с Хофбауэром к тому же ещё вооружились биноклями и теперь разглядывали две армады самолётов, летящих на разных высотах.
Южная группа, состоящая большей частью из истребителей, насчитывала навскидку больше сотни машин, целая эскадра. Юркие "мессершмитты" с их худыми силуэтами двигались на двух разных высотах, держа чёткий строй как на параде. Похоже, высшие штабы "Люфтваффе" не зря всю ночь работали, строя планы и организуя взаимодействие. Впрочем, Гюнтер и так знал что эта часть штабного искусства была заслуженной гордостью немецких генералов и редко когда давала сбои без серьёзнейших на то причин. Другая, меньшая часть группы, была сформирована из устаревших но всё ещё довольно действенных бипланов "Не-51", вперемежку с "Ju-87". Они неплохо показали себя в Испании, хоть и уступали русским "крысам" по скорости и манёвренности. В бинокль было видно что на каждом из них установлено по несколько бомбодержателей, значит до сброса своих "подарков" бипланы будут воевать в качестве штурмовиков.
Восточная группа, в отличии от южной, почти вся состояла из бомбардировщиков. Тут были и "Ju-88" и "Do-17", метко названные самими лётчиками "летающие карандаши". Но больше всего в строю летело "Не-111", один из основных бомбардировщиков "Люфтваффе". Вся эта двухмоторная натужно гудящая масса наплывала на побережье, буквально давя своими двигателями на уши и нервы. Их прикрывало всего двадцать с небольшим "мессершмиттов", роем кружившихся над головными четвёрками.
Захваченные впечатляющей мощью собственной авиации ни сам Гюнтер ни его сослуживцы даже не подумали что с ними случится если вдруг промахнётся при бомбардировке хотя бы один самолёт. А такое, при всей меткости приборов и навыков штурманов, вполне могло произойти. Онемев от восторга все четверо продолжали стоять на крыше и, открыв рот, пялиться в небо.