За стеной
Шрифт:
«И вообще, я устал, — подумал Ник. — Когда я увижу Лираэль… и Сэма… и Аборсен, тогда я смогу честно сказать, что сделал все, что было в моих силах. Если бы мне удалось их поймать, не знаю, удалось бы с ними справиться. Может быть, сработал бы мой заговоренный Хартией кинжал… может быть, я попытался бы сделать что-нибудь еще…»
Ник почувствовал, что очень устал, что он болен, и слабость его была сильнее, чем боль. У него ныли ноги, и только тут, впервые, он сообразил, что на нем домашние тапочки. Он был уверен, что его ботинки
Ник вздохнул, откинулся на мешок с принадлежностями для гольфа и сразу же заснул.
Проснулся он, почувствовав, что кто-то схватил его за плечо. Он инстинктивно махнул рукой и попал во что-то мягкое.
— Ой!
На Ника, прикрыв рукой нос, смотрел молодой человек в светлом костюме для гольфа. В коридор уже вышли и другие пассажиры с поклажей в руках. Поезд прибывал в Бэйн.
— Вы разбили мне нос!
— Простите! — сказал Ник, спускаясь вниз. — Я ошибся, принял вас за другого. Подумал, что это чудовище.
— Нет, нет, подождите! — выкрикнул молодой человек. — Нельзя ударить человека и просто убежать!
— У меня очень срочное дело! — ответил Ник и кинулся к двери, расталкивая пассажиров, которые в недоумении отступали в стороны. — Меня зовут Николас Сэйр. Тысяча извинений!
Он спрыгнул на платформу, почти уверенный в том, что увидит полицию, солдат и кого-то из медиков. Он хотел доложить обо всем властям, а затем отправиться в отель, чтобы как следует отдохнуть.
Но увидел лишь большой вокзал и суматоху, обычную при прибытии поезда. Пассажиры выходили из вагонов. Носильщики собирали чемоданы. Газетчик торговал вечерним выпуском «Таймс», выкрикивая:
— Наводнение убило пять человек! Покупайте газету! Наводнение убило…
В следующем выпуске будут другие заголовки, хотя это почти наверняка будет воспринято спокойно. Скорее всего, будет написано: «Пожар в загородном доме», поскольку редактору заплатят за молчание. Вероятно, Ник прочтет это за завтраком. Эта мысль напомнила, что он жутко голодный, и ему необходим поздний, сильно задержавшийся обед. Разумеется, если бы у него были деньги, можно заказать еду, а это значит…
— Извините, сэр, можно ваш билет?
Движение мыслей Ника было жестоко нарушено. Рядом стоял контролер и сурово смотрел на взъерошенного, измазанного сажей молодого человека в домашних тапочках и разодранном вечернем костюме, с цепью из цветков нивняка вокруг шеи.
— А, добрый вечер, — ответил Ник, Он похлопал себя по бокам и постарался притвориться подвыпившим и смущенным, что было вовсе не трудно. — Похоже, я потерял билет. И плащ. И галстук. Но если бы я мог позвонить, все устроилось бы.
— Вы студент, сэр? — спросил контролер. — Вас посадили в поезд друзья?
— Что-то в этом роде, — признался Ник.
— Для начала мне нужно ваше имя и название колледжа, — строго сказал контролер. — Затем мы подумаем о телефонном
— Николас Сэйр, — ответил Ник. — Санбир.
— Сэйр? — переспросил контролер. — А вы не…
— Да, это мой дядя, — сказал Ник. — Вот ему-то мне и нужно позвонить. В отель «Голден Шииф» около Эпплтвика. Я уверен, что он бы все уладил.
— Вы купите билет перед тем, как покинете вокзал, — сказал инспектор. — Что же касается телефона — следуйте за мной, и мы сможем…
Контролер в растерянности замолчал, когда Ник рванулся в сторону и уставился на пешеходный мост, который проходил над железнодорожными путями. Справа, в направлении пристанционного отеля и большей части города, на мосту было много пассажиров экспресса, которые торопились в отель или домой. Но слева было пусто. Электрические фонари замигали и потухли. Они гасли один за другим, когда мимо них проходили два носильщика с очень длинным и высоким ящиком.
— Это, должно быть… но ведь Дорранс был, по крайней мере, на пятнадцать минут впереди экспресса!
— Вы участвуете в шуточках мистера Дорранса? — Контролер улыбнулся. — Его поезд пришел на старый путь. Частные поезда не занимают линии экспрессов. Эй! Сэр! Вернитесь!
Но Ник перепрыгнул барьер и побежал, не обращая внимания на крики контролера. Все его спокойствие мгновенно улетучилось. Тварь здесь, и он — единственный человек, который об этом знает.
Ник перепрыгивал через три ступеньки. На верхней он чуть не упал, но удержался и помчался через мост.
В конце моста он замедлил бег и вытащил кинжал. Внизу, у дороги лежал на боку открытый ящик. Около ящика вытянулся один из носильщиков, у него было вспорото горло.
Вдоль улицы тянулся ряд закрытых, темных магазинов. Одинокий уличный фонарь уже не горел. Луна к этому времени начала опускаться, и тени стали длиннее. Ник спускался по ступенькам, держа наготове кинжал. Знаки Хартии, проплывающие по лезвию кинжала, давали достаточно света. Ник слышал позади свистки полицейских и понимал, что эту погоню организовал разозлившийся контролер, но пока на улице никто не обращал на него внимания.
До тех пор пока Ник не ступил на последнюю ступеньку, все было тихо. Но как только он шагнул на тротуар, тварь внезапно возникла из ниши между двумя магазинами и бросила второго носильщика на землю. Сейчас ее лиловые глаза светились глубоким внутренним огнем, а зубы полыхали красным пламенем. Тварь издала звук, похожий и на шипение, и на рычание одновременно, и подняла лапы в шипах. Ник напрягся, ожидая нападения, и стал левой рукой нащупывать на шее цветочную цепь.
Из-за плеча твари высунулся Дорранс, он прошептал ей что-то в ушную щель. Тварь моргнула, единственное веко скорее затуманило, чем закрыло горение ее лиловых глаз. И вдруг она прыгнула, больше чем на двадцать футов, но в противоположную от Ника сторону. Дорранс, прицепившийся к твари, крикнул: