За стеной

Беленикина Олеся

–Вопросы, конечно, были. Но их получилось уладить.

–Жаль, что специальность выбрать нельзя, – немного грустно сказала Даша и тут же пожалела об этом.

Дедушку этот момент беспокоил даже больше, чем её саму. И он хоть и не подавал виду, но явно переживал.

–Стрекоза, спасибо, что согласилась помочь, – сказал Василий Владимирович. – Ты нам сейчас совершенно необходима.

–Всегда пожалуйста, – улыбнулась Даша.

Она крайне смутно представляла, чем могла помочь дедушке, поскольку его способностями совершенно не обладала.

–По крайней мере, со мной в колледже будет Вовка. Не так страшно в новый коллектив

приходить.

Раиса Сергеевна

2001

Раиса Сергеевна, или баба Рая, как её в детстве называла Даша, была женщиной удивительной. Даже можно сказать исключительной. Умнейший учёный, талантливый педагог, она с Дашиным дедушкой творила совершенно невероятные вещи в лаборатории института. Опыты, исследования, открытия – это всё было о них. Даша с детства привыкла слушать истории об их каких-то очередных разработках и уже ничему не удивлялась.

А вот что Дашу всегда поражало-так это способность совмещать рабочую серьёзность и ответственность с откровенным и неприкрытым наслаждением жизнью. Это относилось ко всему: к ремеслу и институту, которым Раиса Сергеевна была предана всем сердцем, к её семье, к друзьям, к увлечениям.

Вот и сейчас, сидя у реки на рыбацком стульчике с удочкой в руках, она производила впечатление абсолютно счастливого человека. Огромная бежевая жилетка с кучей ассиметричных карманов, такая же бежевая шапочка-панамка, спортивные штаны – всё это смотрелось на бабе Рае крайне гармонично. Даже папироса в зубах не выглядела лишней. А уж эта счастливая улыбка… Каждый штрих этой удивительной женщины кричал о наслаждении всем, что она делает. Каждый час, каждую минуту. Закинет удочку и сидит себе в удовольствие. То ли прокручивает в голове лабораторные эксперименты, то ли песенку мысленно напевает, то ли вообще ни о чём не думает – медитирует.

Даша так радоваться жизни не умела. С детства наблюдая за Раисой Сергеевной, она только надеялась однажды узнать, что это такое: любить мир и каждый день искренне открывать ему сердце.

Она увидела их издали, шагающих в ногу у края воды. Увидела и приветливо помахала панамкой.

–Превосходный денёк для рыбалки, – сказала она им вместо приветствия.

–И как улов?

Василий Владимирович наклонился к ведру, в котором плескалось несколько карасей.

–Вашему пушистому другу хватит, – кивнула Раиса Сергеевна в сторону Васьки и аккуратно смахнула пепел с папироски. – Вы на ужин-то придёте?

–Раиса Сергеевна, ну как можно в нас сомневаться?

Дедушка наигранно развёл руками.

–Кроме того, боюсь, что Борис нам взбучку устроит, если решим просочковать.

–Хех, это уж точно, – усмехнулась баба Рая.

Даша хорошо знала Бориса. Для неё Бориса Петровича. И меньше всего в её представлении он был похож на того, кто мог бы устроить взбучку. Высокий, с прекрасной осанкой, длинноногий, цитирующий книги наизусть и рассуждающий о музыке, он производил впечатление дворянина, который по какой-то причине ошибся годами и родился не в своём веке.

У Даши был один вопрос, касательно предстоящего ужина и участия в нём Бориса Петровича, который ей очень хотелось прояснить.

–А Борис Петрович сыграет нам на флейте?

Раиса Сергеевна, расплывшись в своей фирменной улыбке, подмигнула ей:

–Если попросишь, то, конечно, сыграет. Куда же он денется?

А играл Борис Петрович по Дашиному суждению дивно.

Борис

1965

Я,

знаете ли, никогда не думал, что стану водить дружбу с шерстяной братией. Серьёзно, до какой-то поры мне вполне хватало моих товарищей. Да что там говорить, я был крайне доволен своей компанией. Мы прямо-таки упивались весельем.

Но потом всё приняло несколько неожиданный поворот. А виновата во всём была Раиса.

Точнее нет, виноват был мой портфель. Или я, который его потерял. Это во-первых.

А вот во-вторых, вина уже лежала на Раисе.

В этом портфеле были мои наработки за последний год. А ещё флейта. И библиотечные книги из закрытой секции. В общем, всё просто страсть насколько важное. А я взял и оставил всё под столом в кленовом сквере. Пошёл на турник, да и забыл о своих вещах. Когда вспомнил – под столом, конечно, уже ничего не было.

Даже не знаю, что мне было жалко больше всего. Наверное, всё-таки, флейту. Свои записи я мог бы при большом желании восстановить. За книги мне бы, конечно, влетело. Но вряд ли вылилось в серьёзные проблемы. Подобные вещи мне всегда сходили с рук. А вот флейта была незаменима. Семейный раритет, так сказать.

Я, конечно, сразу пошёл к старику Фёдору в его каморку находок. Но портфеля там не оказалось. Зато была записка. Фёдор мне её, усмехаясь, протянул. Я сначала не понял, что же смешного во всей этой ситуации. У человека пропажа, а он лыбу давит. Когда прочитал записку, и вовсе из себя вышел. Это я потом уже оценил Раискин подход, когда узнал её получше. Если её знать, то всё становится понятным и вполне логичным. Но тогда-то я понятия не имел, кто она такая, и сильно разозлился. Все же знают: нашёл бесхозную вещь – отнеси старику Фёдору, хозяин за ней придёт туда. А Раиса портфель не стала ему относить. Нашла портфель в парке по дороге домой, взяла его и оттащила к себе. А Фёдору потом записку принесла, в которой указала, что пропажа найдена, обращаться за ней по такому-то адресу. Я потом у неё спросил: зачем записка-то? Не проще было просто портфель принести? А она так удивлённо посмотрела на меня и ответила: «Вот ещё, буду такие тяжести таскать. До дома близко было. Домой и принесла. А уж от меня хозяин как-нибудь сам свою библиотеку пусть забирает».

В общем, как понимаете, она ограничилась маленькой бумажкой, на которой указала информацию о найденном портфеле, и отнесла её в каморку находок. У меня по началу от такой наглости глаза на лоб вылезли. Но делать нечего, пришлось идти по указанному адресу.

Прийти-то я пришёл. Долго дом искал, кстати. Нечасто по той улице мне ходить приходилось. Постучался. Мне открыли. Я объяснил цель своего визита. Позвали Раису. Она вышла вся такая уверенная, с прямой спиной. Как сейчас помню, на ней было платье в цветочек. Окинула меня гордым взглядом и сказала: «Это ты что ли такой рассеянный?».

Я хотел ей ответить: «Ну-ка, отдавай портфель сейчас же!». Но не ответил.

А она брови вздёрнула и вдруг спросила:

–Так и будешь молчать?

–Мой портфель у тебя? – я тогда постарался очень миролюбиво задать вопрос, хотя внутренне весь закипал. Эта девчонка была обязана отнести найденную вещь Фёдору. За присвоение редких книг и уникального музыкального инструмента ей грозило бы серьёзное наказание.

–У меня, – ответила она.

Я думал, что она его сейчас принесёт. Но Раиса не двинулась с места.